Анжела сидела за рулем своего Ленд-Ровера и громко ругалась. Если Гаскин и был потрясет такими оборотами речи, то не подавал вида. Его внимание занимала колючая живая стена, которая выросла, как в сказке, вокруг деревенской лужайки. Стебли этой поросли были тонкие, как провода, покрыты длинными шипами и изгибались к темному небу по направлению к колодцу.
Это было ирреальное зрелище. Свет, падающий из «Пивной дыры» на этот остроконечный купол, делал его похожим на какой-то инопланетный нарост на лице Земли. Ежевика — или что это было на самом деле — продолжала расти, изгибаясь и сплетаясь побегами, создавая непреодолимый барьер.
Местные жители собрались вокруг купола, хотя и держались на расстоянии. Многие говорили по мобильному телефону, некоторые фотографировали. Кто-то выскочил из паба и сообщил, что полицию вызвали, а также скорую помощь и пожарных.
— Могли бы еще и морским пехотинцам позвонить, — пробормотал Гаскин.
— Что ты имеешь в виду?
— Они не прибудут вовремя. Доктор и Марта там внутри, пойманы в ловушку. Мы не знаем, может, они уже мертвы.
Дункан склонился между передними сидениями. Его лицо было измученным и бледным, но нормальным.
— Мы не знаем, — повторил он. — Они могут быть живы.
— И что мы можем сделать, — Гаскин махнул рукой в сторону зарослей. — Посмотрите на это. Это — непреодолимый барьер.
— Оно не хочет пускать нас внутрь, — произнес Дункан.
— Знаете, — Анжела прищурилась, — а мне не хочется делать то, что хочет эта тварь.
— И что же, спрашивается, ты можешь сделать? — спросил Гаскин.
— Ну, как сказал Дункан… она не хочет пустить нас внутрь. Но мы же не оставим ее в покое?
— Правда?
Женщина поправила свою широкополую шляпу и повернула ключ в замке зажигания. Ленд-Ровер вернулся к жизни.
— Что ты делаешь? — спросил Гаскин.
— Хочу посмотреть, насколько сильно это существо не желает нас видеть.
Она сдвинула Ленд-Ровер с места и направила на заросли.
Рефлекторно Марта схватила руку Доктора. Его пальцы стали твердыми и колючими, но тоже сжали ее руку. Так было надо. Где-то внутри, Доктор тянулся к ней, не только физически, но и мысленно. Он нуждался в ней.
Нуждался в ее помощи.
Марта вынудила себя взглянуть в его глаза. Налитые кровью, распахнутые от боли, это все еще были отчаянно сверкающие глаза Доктора. Это не были глаза безумца, не способного думать и действовать. Это был взгляд, просящий помощи.
А потом, как вспышка, пришло понимание. Вуросис пробовал заставить тело Доктора трансмутировать так быстро, чтобы разрушить его молекулярную структуру и обратить в пыль. Так произошло и с Барни Хакуттом, и с Беном Седдоном, и с Найджелом Карсоном. Но Доктор сопротивлялся.
Его тело трепетало, рябило в глазах девушки, словно клетки искривлялись и изменялись. Но Доктор подавлял эти изменения.
Марта схватила его руку обеими ладонями и сжала так сильно, как могла. Потом обернулась на Вуросиса и посмотрела на мерцающий зеленый алмаз его мозга.
А затем закрыла глаза, позволила зеленому сиянию окутать себя, почувствовала первые усики энергии, крадущиеся в ее сознание, ощутила холод и злость пришельца.
Он был силен. Девушка чувствовала его силу и намерения. Чувствовала, что он пытается изменить ее, подчинить. Она даже почувствовала, что ее тело начиняет меняться, и запаниковала, почти выпустила руку Доктора. Казалось, ее вены начали заполняться чем-то другим, а не кровью, чем-то холодным как лед и в то же время ужасно горячим. Словно глубоко внутри нее прорвало плотину, и началась трансмутация, которую она не могла контролировать.
Но рука Доктора продолжала держать ее, и его сознание она могла ощущать также как сознание вуросиса.
— Сконцентрируйся, Марта! Продолжай сдерживать это!
—
Марта закричала, но не поняла от боли или страха.
— Я не могу… Это слишком сильно…
Но голос Доктор снова возник в ее голове:
— Нет, ты сможешь. Ты сможешь остановить преобразование. Полностью заблокировать. Сэди же смогла, ты помнишь. Дункан стал человеком. Мы сможем!
Вуросис усилил нападение. И Марта почувствовала, как волна изменений пронеслась по ее организму, отвечая на телекинетическое воздействие пришельца.
—
— Я не могу, Доктор! У меня нет сил!
— Ты должна! Мы оба должны!
—
Обжигающая волна преобразований накрыла Марту. Девушка почувствовала как что-то выжигает из нее все человеческое. Ее глаза раскрылись, медленно, с усилием, и в молочной пелене она увидела Доктора.
Или то, что когда-то было Доктором.
Теперь он стал погребен под массой извивающегося белого сорняка. Побеги окружали его распахнутые карие глаза, рот, раскрытый в диком крике.
