Заседание правления колхоза было назначено на семь вечера. Первым, как обычно, явился Афанасий Белобоков. По годам пора бы уже дать ему отставку, но кто же будет возглавлять ревизионную комиссию? Никого другого не представишь на этом месте. В середине зимы, задолго до отчетного собрания, каждый день можно видеть, как он направляется в контору с полевой сумкой, подтверждающей важность его занятия. Еще из других деревень придут «поученые» старики, вроде бывшего счетовода Тихона Фомича Пичугина, и начнут щелкать счетами, скрипеть прилежными перьями, палить махру — ревизия.
В кабинет Ерофеева заходили колхозные специалисты, бригадиры, механизаторы, рассаживались на стулья, поставленные вдоль стен. Белобоков расположился за столом, который был приставлен торцом к председательскому, он, близоруко щурясь, с какой-то придирчивой строгостью взглядывал на каждого вошедшего, то и дело доставал из кармана пиджака большущие часы, приговаривал, вызывая улыбки правленцев:
— Однако, семь — восьмой, скоро девять… Пора бы и начинать.
Ждали агронома Сашу Лазарева и бригадира трактористов Михалева. Наконец профырчал под окнами мотоцикл — оба приехали. Мужики погасили цигарки и папиросы, и Ерофеев, не поднимаясь из-за стола, заговорил:
— Товарищи, мы собрались обсудить весьма важный вопрос о приобретении необходимой техники. Вы знаете, что некоторые колхозы сделали это еще весной, пора и нам раскачаться. Бухгалтерия подсчитала, что мы можем полностью оплатить стоимость двух гусеничных тракторов и двух тракторов «Беларусь» с прицепными орудиями, а также двух или трех самоходных комбайнов. Думаю, нет нужды распространяться о необходимости столь важного мероприятия. Главная задача заключается в том, чтобы укомплектовать купленные машины собственными кадрами механизаторов, поэтому мы и пригласили их на заседание правления. Прошу обменяться мнениями.
На минуту воцарилась тишина, слышно было только поскрипывание стульев. Зачин сделал Саша Лазарев, он горячо и, как оказалось, поспешно высказался, надеясь на общее одобрение:
— Двух мнений быть не может: надо покупать технику и чем скорей, тем лучше. Хотят или нет того механизаторы, но МТС ликвидируется, поэтому отступать некуда.
— Вот их и послушаем, какое ихнее мнение, — предложила савинская бригадирка Марфа Грибанова. Она сидела у самого входа, сложив на груди толстые конопатые руки, словно поджидая момента, когда можно будет пуститься в спор.
— Комбайнерам, конечно, придется в колхоз податься, а нашему брату и в другие места путь не заказан, — сказал тракторист Семен Шалайкин, прямо и дерзко глядя в глаза односельчанам. Это был чернявый, непоседливый мужик, привыкший держаться с вызывающей бойкостью. Хлопнул рукой по колену так, что выбил из брюк пыль, и добавил: — Я лично, как МТС закроют, уйду на новый Песомский лесопункт стаж дорабатывать.
— Вот возьмите его за рупь сорок! Так и знала, что Сеня на убег настроен. Чего вылупил глазищи-то? — взнялась Марфа.
— Ты полегче языком-то болтай, — огрызнулся Шалайкин. — Я ведь в колхозе не записан.
— Спокойно, товарищи! — призвал Ерофеев. Попригладил залысины и волосы на висках, как бы собираясь с мыслями. — Что скажешь ты, Иван Васильевич? — спросил Михалева.
Тот сидел в какой-то напряженной позе, зажав в лопатистых ладонях замызганную кепку. Супил выгоревшие, ячменно-жесткие брови, видимо, и сам про себя не решил, как жить дальше.
— Я согласен работать, только пусть правление дает справку, что я не являюсь колхозником.
Отказ Шалайкина не вызвал такого возмущения, как это половинчатое заявление, обидевшее сразу всех.
— Позволь спросить, кем же ты будешь являться? — пытливо воззрился на Михалева Белобоков.
— Просто трактористом.
— Видали, какой умный! А кто же тебе за работу будет платить? Небось, колхоз, — пристыдила бухгалтер.
И началось, посыпалось со всех сторон на конфузливо мявшего кепку Михалева.
— Тут вот все колхозники сидят, а он особенный, брезговает колхозом.
— Не велик министр — мэтээсом загордился.
— Партейный называется!
— Поди, тоже куда-нибудь лыжи навострил?
— Че вы нам мозги исправляете? У нас ведь пока свое начальство имеется, — вступился Шалайкин.
— Товарищи! Такие безответственные элементы, как Шалайкин, только сбивают с толку других. — Слово взял парторг, колхозный инженер-строитель Доронин. — Мне непонятна позиция Михалева. Вы знаете, что по решению партбюро МТС механизаторы-коммунисты в этом году приняты на учет по месту работы в колхозах. Я думаю, нам придется потревожить партийную совесть Михалева. Мы вправе рассчитывать, что такие кадровые механизаторы, как он, проявят сознательность, помогут колхозу в трудный переходный момент.
Ерофеев, переписав на листок механизаторов, уже вычеркнул из списка Шалайкина, против фамилии Михалева поставил знак вопроса. Что-то ответит Карпухин?
— Ну, Сергей, какие твои соображения?
