– Я уже боюсь что-либо думать, Бёрк. Разве комиссия не дала тебе понять, что им нужны реальные результаты?
– А о чём мы, по-твоему, сейчас говорим?
– Ты хочешь сказать… – Глаза месье Перро округлились.
– Да, я работаю с ребёнком, Перро, с мальчиком, больным параличом, и уже могу говорить о положительной динамике лечения, кривая которой стремительно идёт вверх. – Андре Бёрк огляделся по сторонам и наклонился к Перро через стол так, что его галстук чуть не угодил в соус. – Ещё каких-то пару месяцев, и я смогу предъявить тебе результаты лечения, а после мы сможем предъявить их вместе.
– Не понял… – Кусок ягнёнка встал поперёк горла месье Перро. – Как это мы? – он закашлялся.
– Ты же давал мне «добро»…
– На исследование, я давал тебе «добро» на исследование, Андре, а не на эксперимент над человеком.
– О чём ты говоришь, какой эксперимент? Я лечу этого ребёнка!
– Лечишь… – он прожёвывал, – чёрт, какой идиот так жарит мясо… Ладно, и где ты взял этого пацана?
– Как это относится к делу?
– Как относится к делу? – Он вытаращил на него и без того удивлённые глаза. – Всё это время ты работал с нашей компанией…
– И ваша компания завернула мою работу.
– Мы приостановили…
– Вам нужны были реальные результаты.
– И мы понимали, что их невозможно добиться; твои компоненты слишком…
– Но я добился, Перро, я же добился!
– Где ты взял ребёнка, Андре?
– Что ты пристал к этому ребёнку?
– Ты до сих пор числишься у нас, Бёрк, как внештатный сотрудник, мы проработали с тобой несколько лет…
– Которые вы смыли в унитаз!
– Иногда некоторые проекты замораживаются до лучших времён.
– Которые не наступают.
– Это уже не нам решать. Ты… – Он посмотрел на Бёрка, потом по сторонам, потом снова на Бёрка и перешёл на шёпот: – Ты же не похитил этого ребёнка, верно?
– Ты меня совсем за психа держишь? – крикнул Андре так, что взгляды всех посетителей и официантов теперь были устремлены на них.
– Тише ты, тише… я не сказал, что ты псих; я лишь спросил, где ты взял ребёнка.
– Мы его усыновили.
– Мы?
– Да, я женат.
– Женат?
– А что в этом такого, не ожидал?
– Я уже и не знаю, чего ожидать, Андре… Послушай, прошу тебя: что бы ты ни делал, какие бы статьи ни писал, не упоминай имя нашей компании.
– Ты хоть слышишь, что я тебе говорю? Эксперимент удался!
– Над ребёнком?
– Не важно.
– Не важно?!
– Совсем!
– А до того как ты его усыновил, Андре, он уже был болен, не так ли?
– Я, по-твоему, совсем идиот? – Андре встал из-за стола.
– Но ты же калечил мышей, – Перро говорил шёпотом.
– Но это же человек!
– То есть ты видишь разницу?
– Да пошёл ты!.. – Андре кинул деньги на стол и вышел из ресторана, хлопнув дверью.
Доктор Бёрк разминал стопы Жоэля. Мальчик сидел неподвижно, всё так же смотря в никуда. Прошло уже две недели, как ему не давали лекарства, а состояние его не улучшалось. Прошлой ночью он встал с постели и пошёл. «Лунатизм, – понял Бёрк, – нарушение работы мозга». Часть мозга мальчика спала, а часть бодрствовала, потому он и начал ходить по ночам. «Но кто его знает, – размышлял доктор Бёрк, – может, он и раньше это делал, просто они не знали об этом. Разве в больничной карте всё напишут?» Пару раз он слышал, как Жоэль что-то бормотал; он думал, к ребёнку вернулась речь, но это бормотание так и осталось бессвязным, не имеющим с реальностью ничего общего. Реальности Жоэль не замечал, совсем. Ни Андре, ни Элен мальчик не видел. Как он теперь покажет его сообществу? И зачем только рассказал всё этому Перро… Надо было дождаться конца эксперимента, надо было убедиться, что состояние мальчика входит в норму. Если этот Марк заявится к нему, если увидит ребёнка… Хотя можно сказать, что так оно и было, что ребёнок таким и был…
Андре услышал какие-то странные звуки с улицы.
«Но всё есть в больничной карте, – продолжал он говорить сам с собой. – Они поднимут дело ребёнка и поймут, что он был психически здоров. А дневник записей?» Андре отошёл от Жоэля. Дневник записей… надо будет потом спрятать и его.
Входная дверь дома открылась и тут же захлопнулась, на миг занеся с собой гулкий шум и непонятное щёлканье. Быстрое цоканье женских туфель. В комнату влетела Элен.
– Что такое? – не понял он.
Вид у неё был взъерошенный, причёска съехала набок, шарф развязался и свободно болтался на шее. Элен расстёгивала плащ, не успев раздеться в прихожей.
– Ты скажешь, наконец, что происходит? – не выдержал Андре.
– Там, там… – Она задыхалась.
– Да говори же!
– Там репортёры, – еле выговорила Элен.
Бёрк смотрел на неё и не верил своим ушам. Он подбежал к окну и встал за занавеской. Немного отодвинув плотный тюль, увидел толпу людей с камерами, микрофонами и блокнотами. Они, как саранча, облепили его дом, топчась на ровной лужайке, расставляя камеры, выбирая вид. Кто-то уже вёл прямое включение.
– Откуда они взялись? – бормотал Андре.
В комнате затрещал телефон.
Элен вздрогнула; доктор застыл на мгновение, но быстро пришёл в себя.
– Не подходи, – взмолилась Элен и села рядом с ребёнком.
– Мне теперь и телефона бояться?
Андре подошёл к тумбе, подождал пару секунд, выдохнул, снял трубку и медленно поднёс её к уху.
