– Нам бы здесь доктор не помешал. Никак, знаете ли, не угадаешь, кто здоров, а кто нет…
– Потом, эта девушка, – продолжала Люсинда.
– Я извиняюсь, – не вытерпел доктор, – но какое отношение это имеет ко мне?
– Если вы не доктор, то уже никакого, – владелец отеля развёл руками.
– Значит, вы не заходили в мой номер? – Бёрк решил опросить горничную сам. Ему вдруг показалось, что где-то он её уже видел, но вот не мог вспомнить где. – Простите, как, вы сказали, вас зовут?
– Я ничего не сказала, – горничная посмотрела на него.
– Она ничего не сказала, – подтвердил хозяин отеля. – Это я сказал.
У доктора помутилось в глазах.
– Так вы там были? – переспросил директор.
– Где был? – Доктор Бёрк тёр виски.
– В номере с утра. Может, принимали душ?
– Был, в самом номере, но душ не принимал.
– Нет, вас я точно не помню, я же сказала, что убиралась на первом… – Люсинда уже теряла терпение.
– Хорошо, можешь идти, – отпустил её хозяин отеля.
Горничная развернулась, скрипнула туфлями о потёртый паркет и быстро скрылась за дверью. Доктор сел на стул и схватился за голову.
– Послушайте, месье, – наклонился к нему хозяин отеля, – как, простите, вас зовут?
– Андре Бёрк.
– Месье Бёрк, – он положил руку ему на плечо, – иногда какие-то вещи не зависят от нас; они просто происходят, и всё. А некоторые не происходят, и это тоже от нас не зависит.
– Вы хотите сказать… – Доктор поднялся со стула, будто возвышаясь над этим человеком, хотя был на голову ниже его. – …Вы хотите сказать, что мои исследования, мои записи бесследно пропали в вашем чёртовом отеле?..
– Ну зачем же вы так…
– И я должен смириться с этим?
– Поверьте, это лучшее, что вы можете сделать.
– Кто-то украл мои записи!
– Простите ещё раз, сэр, я правильно помню, что вы, когда заезжали, попросили у меня ключ?
– Попросил, – выдохнул доктор и протёр лоб.
– Вы сказали, что вам необходимо закрываться на ключ, – мол, только так вы можете работать.
– Только так…
– Номер был закрыт на ключ, месье Бёрк?
Доктор пошатнулся, владелец отеля удержал его за руку.
– Вам нужно вернуться к себе и отдохнуть. Может, вы сами куда-то спрятали свои записи и забыли об этом…
– Забыл?
– А может, их и не было…
– Они были! – Он схватил того за грудки. – Слышите, были!
– Хорошо-хорошо. – Хозяин отеля разжал кулаки доктора. – Если вы говорите, что бумаги были, значит, они были, а то, что было, можно найти.
– И я их найду. – Доктор попятился к двери. – Слышите меня, я всё здесь переверну, но я найду. – Он хлопнул дверью. – Я найду, – бежал он к своему номеру, – найду, – раздавалось эхом по коридору…
– Он их не найдёт. – Люсинда вышла из-за двери.
– Иначе зачем он здесь, – улыбнулся хозяин отеля.
Доктор уже третий час переставлял все вещи с места на место. Отодвинул шкаф и задвинул его, перерыл письменный стол, перевернул матрас, вытащил все книги из книжного шкафа и даже посмотрел за оконными рамами. Мало ли, может, он и правда их спрятал, может, встал ночью и переложил, и теперь не помнит куда… Но он помнит, – доктор остановился, – он помнит свои записи!
– Я помню, – закричал доктор, – я почти всё помню! И если постараться, – он напрягся, стуча себя по виску, – если постараться, то можно хоть часть восстановить по памяти.
Месье Бёрк мерил комнату размашистыми шагами. Нужно сесть и написать, хоть что-то написать, пока это что-то ещё есть в его голове. Он чувствовал… он не хотел себе признаваться, но чувствовал уже пару дней, с тех самых пор как сел на тот корабль, что с ним что-то не так. Что-то с его памятью. Ему казалось, что люди, которых он видел впервые, уже где-то ему встречались. Эта горничная, он точно где-то её видел, что-то знакомое было в её лице… Доктор схватился за голову. Ну, один раз показаться могло. Один раз, с кем не бывает, мало ли похожих людей… но чтобы два! Да, горничная была второй. Первым был сосед по каюте. Месье Бёрк не только лицо его помнил, он помнил и запах; несло от того знатно, по́том и спиртом. Сосед пару раз заходил в его каюту, спрашивал, как дела, улыбался и уходил. И оба раза доктор вздрагивал. Ему вдруг почудилось, что не только он знал этого человека, но и человек его знал. Больно странной была его улыбка: она будто говорила: «А вот и ты!»
– Но это не важно, – доктор встал, – абсолютно не важно. – Он списал всё на качку. – Нужно действовать, нужно что-то предпринять!
Бёрк открыл портфель, достал пару листов и стал писать. «День первый, – написал он, – что же было в первый день… пациент… пациент чувствует себя хорошо…»
Через пять часов он отодвинул себя от стола – кресло вместе с ним отъехало на полметра, – запрокинул голову на кожаный подголовник и уставился в потолок. На столе лежала гора нетронутых чистых листов бумаги, и только один был исписан до середины. Доктор не вспомнил почти ничего.
