Колокола тревог полностью

Нет тех славных тружеников, ковавших наши победы и авторитет державы.

Нет ощущения величия страны.

Нет той армии, которую уважал народ, и в которую верилось, что она не даст в обиду страну надменному супостату.

Нет того мощного штаба государственной безопасности, кого боялся противник.

Нет, уважающего себя народа.

Нет, наконец, государственных деятелей, а если есть, то единицы, а вот политиков и политиканов полно. Разницу между ними любой читатель, я думаю, знает.

Народ страшится выказывать протест «вождям», их заискиванью перед Западом и «становится не по себе, когда начинает казаться, что часть народа заражена порчей.

Эта часть стала завистливой, недоброй, пропитанная желанием беззаботной жизни, легкого богатства и удовольствия, которые ежедневно показывают наподобие елочных игрушек, с экранов телевизоров.

Эта часть развращена сексуальными зрелищами американского и русского образца, ее не трогают чужие беды, чужая боль, чужое несчастье; женщины потеряли стыд, вошло в моду «низвержение» интимного белья, но обнаженные тела не оживляют естественную чувствительность, а вызывают едкий смешок жрецов аномалий.

«Еще с войны, — говорил на одном из заседаний Союза писателей России Ю. Бондарев, — я помню тевтонскую жесткость немцев. И знаю, что гнев русских напоминает отлив и прилив. Отлив, как в океане, беззвучен; прилив — это шум, грохот, неистовство.

Я не представляю своей жизни без России, но сейчас моя Родина стала как будто незнакомой мне, она унизительно находится в состоянии отлива. Мозг наш — словно бы в состоянии комы, а сердце продолжает биться. Вот что такое современный русский гнев. Потухший гнев правды уничтожает энергию жизни. И это смертельно опасно».

Но чувство освежающей радости живет в надежде, а она, как говорится, умирает последней. Думается вожди, пробежавшие сквозняком через эти два десятилетия, поняли, что дальше так жить нельзя. Будем верить и мы, что на место политиков придут государственные деятели. Только они вытянут Россию из того болота, куда ее затянул ельцинизм и его адепты.

Время Русь собирать! Тот, кто это сделает, достоин золотого памятника, а пока что:

Так исповедовался песней Михаил Ножкин.

Пока набата нет, но колокол тревоги все настойчивее звучит и зовет собирать на постсоветском пространстве Великое государство под названием Русь! Так хотят большинство людей, которых обманули в марте 1991 года.

Еще шла война, еще гремели бои, еще стреляли англо-американские и советские солдаты в своих противников — гитлеровцев, а в руководящих головах обеих союзнических сторон зрели мысли, как можно больше вывезти из поверженной Германии: умов, изобретений, уникальных машин, чертежей, вооружений, новых технологий, станков, заводов и прочее.

Закон войны безжалостен — поверженный враг платит не только жизнями, но материальными и интеллектуальными ресурсами.

Прожженный русофоб и ненавистник России, и царской, и советской, Черчилль поторапливал Рузвельта поскорее и как можно больше отхватить территории у Германии, а поэтому всячески поспешать к Берлину.

Рузвельт, как известно, к этим инициативам британского премьера отнесся без особого интереса. Во-первых, ему не хотелось в конце войны отдавать жизни своих сограждан молоху заканчивающейся сшибки, а во-вторых, он видел и чувствовал, как устали его воины. Генерал Дуайт Эйзенхауэр довольно глубоко просвещал по этому поводу своего главнокомандующего, ежесуточно через сводки и личные звонки.

Но Сталин решил задачу взятия Берлина не по Черчиллю, а по-своему, как это он сделал в Сталинграде.