Колокола тревог полностью

— русский народ как будто бы хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы от забот в земном устройстве. Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных. Он всегда ждет жениха, мужа, властелина;

— в русском человеке так мало подтянутости, организованности души, закала личности… В самых высших своих проявлениях русская душа — странническая, ищущая града не здешнего и ждущая его сошествия с неба;

— русский народ — самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю;

— в русском народе поистине есть свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства;

— русский народ — народ государственный, он покорно согласен быть материалом для создания мирового государства, и он же склонен к бунту, к вольнице, к анархии;

— русский человек может бесконечно много терпеть и выносить. Он прошел школу смирения. Он легко поддается соблазнам и не выдерживает соблазна легкой наживы;

— русская доброта часто бывает русской бесхарактерностью, слабоволием, пассивностью, боязнью страдания…»

Да простит меня читатель за длинный перечень бердяевских формулировок.

До недавнего времени тоже делалось многое для того, чтобы русская нация, или как ее стыдливо называют «титульная», была «погашена», выражаясь андроповским языком. Разве такого рода русофобия не обидна для русских людей?

Но не надо забывать чиновникам, стоящим с кнутом над народной толпой, что русские обладают удивительным сплавом расслабленной, мягкой, всеобъемлющей доброты и нежности с крайней жестокостью во время бунтов, причем с переходом от одного к другому периодам развития страны стремительно, даже молниеносно.

Подведение жизненных итогов у Юрия Владимировича было тяжелым и трагичным. Как говорится: «Не человек гонит, а время. Не время проходит, а мы проходим через годы. Мы не живем, а дни провожаем». А они, эти дни, мелькают, как окна проходящего вблизи нас пассажирского экспресса. Из них складывается сама жизнь.

Как писал Е.И. Чазов:

«Ю.В. Андропов, последние шестнадцать лет, страдал почечной недостаточностью, а точнее, выражаясь медицинской терминологией, как это было сказано в медицинском заключении — интерстициальным нефритом, нефросклерозом, вторичной гипертонией, сахарным диабетом, осложнившейся почечной недостаточностью».

Как видите, целый букет болезней, но он сумел дожить почти до 70-ти лет. Однако были, данные свидетелей, обнародовавшие после смерти Андропова свои наблюдения и признания, а также другие факторы, негативно повлиявшие на состояние здоровья и кончину Юрия Владимировича.

В 1969 году он вместе с А.Н. Косыгиным вылетал на похороны лидера вьетнамских коммунистов Хо Ши Мина в Ханой. На обратном пути была сделана остановка в Пекине. После возвращения в Москву, Юрий Владимирович занемог. Его положили в ЦКБ. Пройдя курс лечения, по данным журналиста Д. Макарова, со ссылкой на слова «высокопоставленного генерала КГБ», Андропов заявил в своем узком кругу:

«Китайцы меня чем-то отравили».

По утверждению того же самого журналиста, Ю.В. Андропов совершил в конце 1976 года тайную поездку в Афганистан. В своей статье журналист передает воспоминания В.М. Чебрикова: