Пишу эти строки, а перед глазами, полными слез от душевного шока из-за происшедшего, стоят картины кошмара после штурмового утра 5 октября 1993 года. Несмотря на погожесть, солнце мне показалось тоже прокопченным, как и Дом Советов, расстрелянный офицерами российской армии из танковых орудий специальными снарядами.
Навсегда, до «соснового сюртука», останется в моей памяти девчушка, лежащая в сквере с простреленной головой. Джинсовая куртка, на груди — коричневая, от запекшейся крови. Второе выходное отверстие — на спине. Рядом парень лежит 18 лет. А у киоска пять молодых людей, головы которых чуть прикрыты белыми полотнищами. Икона Св. Николая на груди одного. В окоченевшую руку другого, воздетую к небу, старушка вставляет свечку, как в подсвечник, и зажигает ее. Свеча горит упрямо, не затухая, ветер не сбивает. Горит, разгорается, как факел по убиенным.
Трупы не успевают вывозить из «Белого дома». Снуют санитарные машины. Спрашиваю у невдалеке стоящего мужчины, догадавшись почему-то по неуловимым почти признакам, что он хорошо знает обстановку:
— Как там было в парламенте?
— Насекли изверги не одну сотню. Я был там всю ночь… Спотыкался о тела на каждом этаже. Сегодня ночью вывозили самосвалами…Ссыпали трупы в трюмы подошедших по реке барж. Вывозят и сейчас, только теперь «санитарками».
— Куда?
— Никто не знает.
— А сам-то, как ушел?
— Удрал я вовремя. Сначала, когда выводили, основательно побили. Били всех. Я воспользовался суматохой у стадиона и сбежал.
Итак, великая провокация удалась темным силам России. Они празднуют победу над растерзанной пулями и осколками снарядов Конституцией, вешают награды — «Героев России» и «За личное мужество», присваивают досрочные воинские звания, выплачивают крутым омоновцам премии за пущенную кровь. Не страна, а дикий Абсурдистан. Разве это не абсурд, что исполнительная власть пошла на преступную «разборку» с применением танков и бронетранспортеров против представительной власти?
Погоду сделали военные. Милиция разбежалась, боясь народного булыжника. Но шок проходит, и многие военные — участники штурма — осознают, что по вине политиков они стали мишенями людского презрения. То ли еще будет. Ведь элитные дивизии — это не вся армия.
Указ президента № 1400 о роспуске парламента и запрете Съезда народных депутатов толкнул страну скорее к расколу, чем к консолидации. Следует заметить, что окружение президента тщательно готовилось к вероятным событиям, подталкивало их, просчитывая конкретные действия и готовя приманки для «беспризорных» вождей «Белого дома», попавших сразу на удочку кремлевских политиканов.
К сожалению, до последнего нардепы верили в добропорядочность вчерашних коллег по августовским событиям 1991 года, с которыми рушили Великую Россию — СССР. Они вместе объявляли суверенитет РСФСР, утверждали и одобряли Беловежский сговор, проигнорировав результаты Всесоюзного референдума 17 марта 1991 года о сохранении Державы, «защищали» Белый дом в августе того же года, которому, по существу, никто серьезно не угрожал. Их «инакомыслие» они посчитали изменой корпоративным идеалам. О государственности мыслей не было.
Дабы быстрее провести спектакль, исполнительная власть пошла на дикость. Даже гэкачеписты не позволили унизить себя отключением воды, тепла, канализации, а тем более блокировать Российский парламент плотным кольцом омоновцев и окружить его колючей проволокой типа «спираль Бруно», использование которой было запрещено сразу после окончания Второй мировой войны международной конвенцией. Запутавшийся в спирали рвал кожу, мягкие ткани, сосуды и истекал кровью.
Когда я стоял у ощетинившегося барьера с безмолвными омоновцами и беседовал с мужественной женщиной Светланой Горячевой, рассказывающей об ужасах белодомовского бытия, как раз накануне штурма, мне казалось, что крючки-зубья спирали «Бруно» обдирают мою душу, и она кровоточит.
Все тринадцать дьявольских дней «Черного октября» и до, и после них, дубина Останкинской телебашни пыталась и пытается вколачивать в головы россиян необольшевистское единомыслие, занимая пропрезидентскую позицию. Параметры лжи и однобокости поражали воображение. Я всегда презирал причесанность партократических средств массовой информации, но то, что произошло с ними за последние годы «демократических преобразований», повергло многих в уныние и ожесточение. Власть получила за свое лукавство обратный результат — ее противниками стали даже вчерашние сторонники.
Расстрелянная оппозиция, которой не давали одинаковых условий с проповедниками «реформ» на электронных средствах информации, возродится, ибо государственная власть погибнет без закалки через критику. Оппозиционная критика — это не придворная «конструктивная оппозиция», а жесткая, честная и непримиримая. Так должно быть. Так есть и было в других странах с развитой демократией, демократией без кавычек. Только при такой постановке дела может быть движение вперед, в противном случае ждите застой или даже откат.
