— Ну, тогда мне не жалко коврика, — помолчав, сказал Тимофей.
— А мне — мне сахарной кости, хотя она и не пригодилась, — сказал Клингзор.
А поздно вечером, перед тем как уснуть, все смотрели
на небо, в котором сияла
новая прекрасная
звезда.
