ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СОЛНЦЕ И КОШКА
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
УРОКИ АСТРОНОМИИ
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
КОРНЕВИЛЬСКИЕ КОЛОКОЛА
notes
1
2
ПОВЕСТЬ В НОВЕЛЛАХ
Огромная комната—
в детстве всегда все кажется огромным, все вокруг.
Но комната и в самом деле велика, угловая комната большого старого дома—
высоченные потолки, высоченные окна, растворенные настежь, из них столбами бьют солнечные лучи. Солнце просвечивает, зажигает оранжевый абажур, подвешенный на длинных шелковых шнурах, отражается в зеркальной двери гардероба, и медные дужки письменного прибора на столе плавятся и текут в его луче. Вся комната наполнена солнцем—
ярким, но еще не яростным, еще предполуденным, еще только ласково-теплым, хотя все предметы уже теряют резкость очертаний, уже начинают растворяться в нем, желтеют и делаются мягкими, как масло. И две высокие, по углам стола, узкие, лебедино-тонкие вазы цвета первой травы кажутся еще тоньше, вот-вот они оторвутся и поплывут по воздуху, в искристой солнечной пыли.
Особенно густо течет солнце над самым полом, таль, где лоснятся дощечки паркета. Тут лучи становятся вязкими, тягучими, их можно зачерпывать горстью, макать в них палец. Но вот среди этих лучей появляется кошка.
Она идет по полу, как по луже, ступая медленно и встряхивая поднятыми лапами. Она встряхивает как бы мокрыми лапами, нюхает пол и, пригнув к нему голову, смотрит на меня. У нее зеленые глаза с длинными, торчком, зрачками, - стекляннозеленые, жестокие, звериные глаза. И пятнистая шерсть—
вся в черных, рыжих и белых пятнах. И хвост—
прямой, продлевающий линию спины, концом выгнут кверху. Она смотрит на меня,
а я на нее, мы не в силах оторваться друг от друга.
Надо бы отпрянуть к стенке, тогда между нами окажется спасительная сетка кровати и пространство перед нею, но что-то меня толкает вперед, навстречу кошке.
Я прижимаюсь к сетке, стискиваю в кулаке перекрестие-узелок и завороженно смотрю в узкие прижмуренные глаза. Мне и любопытно, и страшно—
ведь в огромной комнате мы один на один, я и кошка.
Она крадется ко мне, взъерошенный пятнистый зверь,—
она уже вот, рядом, надо крикнуть, кого-то позвать на помощь,
но я по-прежнему молчу, только стискиваю узелок, веревочная сетка больно врезается в руку.
Вздыбив горбом спину, кошка распрямляется вверх—
и теперь стоит, опираясь передними лапами на прогнувшуюся внутрь сетку. Еще чуть-чуть — и к моему носу прижимается ее нос, розовато-влажный, подергивающийся треугольничек с дырочками-ноздрями. И тут—
стремительное, молниеобразное движение—
и цар-рап!..
