- Мы все – взрослые люди и должны отвечать за свои поступки, – говорил Пьер. – О чем ты, старый хрен, думал, что тебе все сойдет с рук? Анжи никогда не будет терпеть твоих измен! Радуйся, что он не убил бедного Эла! Ты имеешь молодого горячего друга, впечатлительного, темпераментного, такого красавца, и без всякой совести издеваешься над его чувствами к тебе! А мои ребята – жадные, наглые, я только таких и держу, за это я их и ценю, они и лезут к тебе, зная, что ты не можешь сказать – нет! Иди, Луи, подумай об этом, а мне надо еще пошептаться с Анжи. Иди, иди, готовь денежки!
Луи, постанывая, кляня на чем свет стоит, Анжи, Эла, Пьера и всю свою неудавшуюся жизнь, оставил их и ушел в гостиную. Анжи насторожился. То, что Пьер решил побеседовать с ним наедине, его совсем не порадовало.
Они остались вдвоем на кухне, Пьер похлопал по дивану рукой, приглашая Анжи присесть поближе. Анжи пересел, поглядывая на него с превеликим подозрением. Он никого не боялся, а вот Пьера побаивался. И одновременно уважал его, тут уж ничего не скажешь.
- Как время летит! – промурлыкал Пьер. – Ведь еще недавно ты смотрел на меня благоговейно и называл не иначе, как господин Пьер! А теперь тыкаешь мне, дерзишь.
- Извините, – пробормотал Анжи, мечтая, чтобы Пьер оставил его в покое и поскорее убрался, у них с Луи и так хватало тем, чтобы объясниться.
- Я хочу попросить тебя кое о чем, между нами, – тихо сказал Пьер. – Я привез тебе почитать письмо от Ганса, одно из первых. Вот, держи, только осторожно, оно очень старое, больше десяти лет.
- Это обязательно, господин Пьер?
- Да, читай, я настаиваю.
Письмо произвело на Анжи огромное впечатление, хоть он старался этого и не показать. Ганс был в тюрьме лишь первый год, и в этом письме он подробно описывал, как на зоне издеваются над пассивными гомосексуалистами и теми, кого такими сделали. Ганс писал: “По рангу мне полагается участвовать во всех этих “развлечениях” или просто смотреть с полным равнодушием. А я не могу! У меня сердце разрывается! Я раньше и сам все это делал, пока не узнал тебя. Мне удалось тут пригреть одного из них, получив мое покровительство, его вроде бы оставили в покое. А остальных иногда убивают просто ради забавы. До тебя, может, дойдут слухи, что у меня здесь роман, так никому не верь, мой любимый. Это просто способ выживания, да и жалко мне его. Береги себя, мой дорогой, не нарушай закон, умоляю тебя, будь осторожен. “
Прочитав, Анжи молча вернул письмо Пьеру, тот бережно сложил его и убрал в нагрудный карман.
- Ты очень симпатичный, – похвалил его Пьер. – Но ведь в штанишках у тебя не все в порядке, верно?
Анжи испытал ощущение, словно его вновь бросили в ванну с ледяной водой. Зрачки его расширились от ужаса и он, онемев, смотрел на Пьера.
- Ты не обычный, мальчик, да? – вкрадчиво продолжал Пьер. – Я не знаю, в чем дело, но колени ты сейчас сжал, нормальный парень так не поступил бы, значит, тебе есть, что прятать? Да?
- Господин Пьер .., – только и мог сказать Анжи, просто не веря, что слышит это, он был готов умереть!
- Я люблю тебя очень, – заверил Пьер. – Только подумай, милый, чем мы с Луи сможем помочь тебе, получи ты хоть самый маленький срок, даже просто в колонии общего режима? Что будет с тобой? Там в одной спальне спят по сто человек, и если кого-то насилуют, то остальные даже не просыпаются. И душ огромный и общий. И сортир – в один ряд десять дыр. Я не думаю, что найдется человек, который заступится за тебя. Издеваться над пидором в тюрьме считается вершиной удальства. Ты станешь порно игрушкой и умрешь от голода и побоев. Это я выживу, если что, присосусь к кому-то сильному, буду угождать. Да и весь уголовный мир знает, что я – любовник Ганса. Подумай, что будет с Луи, если с тобой случится такое несчастье! Тебе повезло, что я имею влияние на Эла, и никогда не дам ход этому делу. Пусть Луи платит, в этом всем и его вина.
- Не говорите ничего про меня никому, – просил Анжи.
- А ты думай о том, стоит ли тебе с твоим бешеным нравом поднимать на кого-то руку. Ты людей калечишь! И это у тебя уже не в первый раз! Купи себе боксерскую грушу!
Пьер засмеялся и потрепал Анжи по голове. Тот сидел ни живой, ни мертвый.
- И еще я тебе хочу кое-что рассказать, так, на будущее, ведь мы все в одном котле варимся. Мать Эла сидит в тюрьме очень длительный срок, за что – не знаю. Эла воспитывала бабушка, которую он очень любил. С ними жил еще его отчим, который только и делал, что пил и нещадно бил и Эла, и бедную старушку. А потом несчастную пожилую женщину парализовало. И отчим открывал комнату и разрешал кормить умирающую и ухаживать за ней, только если Эл обслужит его. Ну, ты понимаешь, о чем я. Страшно подумать, сколько издевательств и унижений он вытерпел за это время, но не бросил бабку на произвол изверга, а был с ней до конца, пока она не умерла, а лишь потом ушел на улицу, где и попался мне.
Теперь лицо Анжи горело огнем, он боялся смотреть Пьеру в глаза.
