Ганс, разумеется, все узнал. И он не поленился приехать сам. Пьера даже ни о чем не спросили. Ганс избил Пьера так, словно хотел убить. И это была уже не садомазохистская игра. Эл, который по-прежнему жил при Пьере, еле успел спрятаться в подвал, откуда слышал все. Сердце его обливалось кровью, его всего трясло и тошнило, он был уверен, что Пьер не выживет, но помочь ничем не мог.
Когда Ганс, наконец, уехал, Эл быстро выбрался и нашел своего хозяина без сознания, в луже крови. Он быстро вызвал скорую помощь и личного врача Пьера. Все они оказали избитому Пьеру необходимую помощь.
Ганс избил его ногами, у Пьера были сломаны ребра, рука, выбиты зубы.
Эл вызвался сам ходить за больным, вызвав изумление доктора:
- Я присматривал за своей парализованной бабушкой больше пяти лет, – бодро сказал он, – а мне самому тогда едва было двенадцать! А уж за господином Пьером я сумею присмотреть, и помыть его, и белье поменять. Я знаю, как это ужасно, меня самого один раз жестоко избили. Вы будете довольны мной.
Пьер проболел целый месяц. Эл был вполне надежным и особо не болтал. Команде же было объявлено, что у хозяина грипп редкой и особо заразной формы, поэтому к нему никто не допускается. Но все равно многие догадывались, что дело нечисто, шептались и строили предположения.
Победила версия, которую официально подтвердил господин Демон – Пьер случайно попал в автокатастрофу, где и получил травмы.
Самому Демону удалось увидеться с Пьером. Пьер разговаривал с ним, укрывшись с головой простыней. Его было до безумия жаль, но и помочь – ничем не поможешь. Голубчик сам играл всю жизнь в смертельно опасные любовные игры с закоренелым бандюгой и убийцей. И не было силы, которая могла бы разорвать этот порочный круг.
Пьер постепенно оправился, вставил новые зубы, подлечил раны и переломы. По иронии судьбы, он, в свое время, ухаживал за Элом после избиения, а вот теперь и Эл ухаживал за ним! За этот период они очень сблизились, Пьер испытывал огромное чувство благодарности и доверия к своему другу и компаньону. Эл же проявил чуткость, милосердие и ответственность.
Спустя месяц, Пьер вновь стал выходить в свет.
Ганс передал ему солидную денежную компенсацию. Пьер и не подумал отказаться от денег и прикупил себе крутую машину.
Примерно в этот же период произошли другие и удивительные, и печальные события.
К удивительным относилось то, что автомобиль, в качестве подарка, получил и Малыш. От Демона, разумеется. Смешно было то, что Малыш стал обладателем самой крутой и дорогой тачки в городе. Джип, который презентовал ему Демон, стоил таких бешеных денег, что всю сумму называли лишь на ухо и тихим шепотом.
Когда Пьер услышал в первый раз, он бесцеремонно устроил допрос Малышу прямо в гей-клубе. За какие такие заслуги он получил столь дорогой подарок? Пьер потребовал ответа!
- Это каким же таким извращенным способом ты даешь Демону!? Говори, Малыш!!!!
На этот раз Малыш уже не краснел и не прятал глаза. Он с достоинством выдержал весь позорный допрос.
- Для Демона это не дорого, – спокойно сказал он. – Просто ему надоело, что я все время прошу у него ключи от его машины, вот и все.
Пьер плюнул, тайна так и осталась тайной. Правда, народ поговаривал, что был скандал между Демоном и Малышом, что подаренный джип стал результатом примирения. Но проболевший Пьер пропустил все самое интересное и так и не уяснил суть дела. Он обратился к Анжи, надеясь удовлетворить свое ненасытное любопытство.
И тут его поджидали другие, совсем нерадостные новости.
Пьер узнал о болезни Луи и о предстоящей операции.
Все шутки были забыты. На Анжи не было лица. Страдал он невыносимо, и это было видно.
После работы Пьер забрал Анжи из магазина и они посидели в кафе. Анжи рассеянно смотрел вокруг и ничего не видел.
- Я все понимаю, что нужно надеяться, гнать тяжелые мысли, быть веселеньким и бодреньким, чтобы поддержать Луи, вселить в него уверенность, – говорил Анжи срывающимся голосом. – А у меня внутри все леденеет от страха. Я не хочу жить, если с ним что-то случится. Мне кажется, что все плохо, что он что-то недоговаривает мне. Он такой ласковый стал со мной в эти последние дни.... Я боюсь. Пьер! Я боюсь!
Пьер, который сам еще совсем недавно был одной ногой в могиле, не склонен был развозить сентиментальные слюни, слезы и сопли.
