Наконец, они согрелись и помылись, вышли. Демон накинул на плечи Принца полотенце и стал вытирать его плечи и спину. Они стояли перед зеркалом. В глаза Принца постепенно вернулся блеск, они заулыбались отражению Демона. Принц обернулся и потянул Демона вниз. Они бросили на пол большое полотенце. Демон прижал его к себе, он желал чувствовать его всего, его кожу на своей коже, вплотную, так тесно, чтобы их было не разорвать. Секс без предварительных ласк, наспех, как звери. Потом нежные и легкие поцелуи влажными от слез губами.
Демону захотелось спать, но нельзя, их ведь ждали. Он выпил немного коньяка.
Они оделись, Демон в джинсы и джемпер. Принц тоже надел джинсы, простую белую футболку, единственное украшение – мощная золотая цепь, толщиной в палец, на шее. Демон завороженно смотрел на него. Нереальная красота, и любовь просто нереальная.
- Смотри не надумай на счет вен, – обеспокоился он, – мы совсем сошли с ума.
- Так бывает, когда люди сильно влюблены. Хорошо, уговорил, я подожду, до следующей трепки...
Принц заулыбался, обретая душевное равновесие.
Прошел уже больше года, как он вернулся, а они в первый раз выяснили отношения. Когда-то это должно было произойти. Честно говоря, Принц полагал, что его отлупят гораздо сильнее. Но Демон пощадил его, на лице даже следа не осталось. Сдержался, наверно, потому, что предстояло ехать в гости.
Они взяли шикарно упакованный подарок, букет цветов, сели в другую машину и скоро подъехали к дому Луи. Позвонили.
Дверь открыл Анжи. Бледный, на щеках дорожки слез, весь какой-то растерянный, убитый.
Из дома слышались какие то жуткие крики, не то чей то плач, похожий на леденящий душу вой.
- Что то с Луи? – испугался Демон, – что у вас случилось?
Анжи не мог говорить, он пошатнулся, Принц подхватил его за локоть.
Появился Малыш и дал объяснения.
- Случилось горе, господин Демон. Пьер у нас... И только что позвонили и сообщили... В Ганса стреляли на привокзальной площади. Ганс мертв.
====== Смерть не к лицу. ======
Горе, постигшее Пьера в связи со смертью любимого человека, было безмерным. Все, не будет больше никогда ни долгожданных писем, ни неожиданных звонков, ни редких визитов. Никогда Пьер больше не услышит звук родного низкого голоса: “Ну как ты там, шлюха?” Никогда его не сомкнут в объятиях сильные и ласковые руки Ганса. Осталось лишь слово “никогда”.
Пьер выл, орал, ревел, словно раненый издыхающий зверь, разгромил в доме все, что попалось под руку, потом Джой изловчился и загнал его в спальню. Пьер изодрал в клочья постельное белье и, выбившись из сил, слег.
Периодически стены дома оглашали его страшные вопли, потом на время он затихал в безудержных рыданиях и опять начинал надрывно стонать.
Эл, не в силах это слушать, ушел жить на квартиру к другим парням, прихватив c собой перепуганную и отощавшую таксу.
Джой остался один приглядывать за своим страдающим любовником, всеми силами старался сохранять хладнокровие. Благодаря тому, что Джой был постоянно на стороже, он предотвратил две суицидные попытки Пьера.
Один раз Пьер, когда Джой задремал, прокрался на кухню и попытался зарезаться большим кухонным ножом, но Джой без труда отобрал у него нож и уволок, проклинающего все на свете Пьера, назад в спальню. Второй раз Пьер перед самым носом Джоя закрылся в ванной, где попытался перерезать себе вены бритвой, но Джой с первого удара выбил дверь, дал Пьеру хорошего тумака и бросил его назад в кровать.
- Свяжу ведь, – ласково пригрозил он Пьеру.
- Хочу водки, – простонал Пьер в ответ.
Джой бросился бегом на кухню – какое счастье, у Пьера появилось хоть какое-то желание! Подумав, Джой разбавил порцию водки водой и добавил туда снотворный порошок. Пьер выпил и вырубился, проспал восемнадцать часов, а когда проснулся, то на него опять навалилась ужасная действительность. Выспавшийся Пьер стал вопить с утроенной силой, требуя себе ножи или бритву.
Пьер не ел, не вставал с кровати, пил только водку и воду. На шестой день этого кошмара он неожиданно потребовал свою собаку. Джой тут же позвонил Элу, тот примчался на мотоцикле через несколько минут и вытряхнул из рюкзака на кровать к Пьеру одуревшую от страха, трясущуюся таксу.
Пьер приласкал собачку, потом повернулся к Джою со словами:
- Все. Усыпите эту тварь, и чтобы я ее больше никогда не видел. И все убирайтесь из моего дома вон! Обосновались! Да, да, все, я вас всех ненавижу, дайте мне спокойно сдохнуть, я хочу умереть, я уже мертв!
Эл запихал назад в сумку и увез таксу. Усыплять несчастное животное он не собирался, было ясно, что хозяин не в себе и не отвечает за свои слова и поступки.
Джой бесстрастно и мужественно выдержал последовавшую за этим сцену изгнания, удивляясь, откуда Пьер берет силы орать и драться. Пришлось опять усыпить его.
- Ганс, Ганс! – истошно орал Пьер по ночам, и это могло продолжаться часами.
