– Пффф! – презрительно фыркнула она. – Что? Ну что нового вы мне можете сказать?
Она смерила Одинцову снисходительным взглядом и равнодушно отвернулась. Та не ожидала такой реакции и несколько растерялась.
– Я… Я знаю, что вы сегодня дежурите с Андреем Поликарповичем и хочу предупредить, что не собираюсь терпеть ваше вмешательство в чужие дела! – выпалила Алла Николаевна заготовленную фразу после секундного колебания.
– Хе! – еще шире усмехнулась девушка и доверительно поведала Одинцовой: – Мне ваши дела – до лампочки!
"Ты – не шпионка Хлебникова, а остальное меня совершенно не касается,” – произнесла она про себя.
Алла Николаевна смешалась. Разговор явно шел не по ее сценарию.
– Что значит "до лампочки"? – она рассерженно нахмурилась. – А зачем же вы тогда преследовали…
– Не ваше дело, зачем, – лениво перебила ее Катя. – Я повторяю, мне ваши подпольные аборты – до лампочки!
– Какие аборты? – побледнела Одинцова и перестала дышать.
– Подпольные, – четко повторила девушка, с удовольствием наблюдая за выражением паники на ее лице.
Алла Николаевна испуганно обернулась посмотреть, не слушает ли кто их разговор, но коридор был пуст.
– Я… Я хотела совсем не о том… – сбивчиво залепетала она, покрываясь малиновыми пятнами.
– А о чем? – притворно удивилась Катя. – Может, о том, что вы обо мне людям гадости рассказываете? Про мою якобы жизнь в Минске?
– Да!… То есть, нет… – окончательно запуталась доктора. – Но вы должны понять!…
– Я про вас уже все давно поняла, – девушка выразительно приподняла одну бровь. – Вы решили женить на себе Гольцева?
– Я?… Ну, в общем… Что значит "женить"? – неуверенно попыталась возразить Одинцова, но Катя снова ее перебила.
– На здоровье! Я вам в этом деле не помеха. Только смотрите, чтобы он вас не удивил.
– Что вы имеете в виду? – пробормотала Алла Николаевна.
Вид у нее был совершенно обескураженный.
– Мало ли что может произойти… – Катя загадочно улыбнулась.
– На что вы намекаете? – глаза красотки стали круглыми, как блюдца. – Он что, уже женат?
В этот момент дверь Гольцевского кабинета раскрылась, и из нее начали выходить первые женщины со счастливо-умиротворенными выражениями на лицах. Катя торопливо соскочила с подоконника.
– Но… Моя подруга в Минске уверяла меня… – Одинцова нервно сжимала и разжимала пальцы.
– Поверьте, женитьба – это не самое страшное, что может произойти с человеком, – усмехнулась Катя, напряженно выискивая взглядом Федора среди выходящих.
Ею снова овладело возбуждение – удалось ли ему записать то, что происходило в комнате? Алла Николаевна все еще стояла рядом. Красотка кусала губы и метала в Катю горящие взгляды, но девушке уже было не до нее. Наконец в дверях появился аспирант. Он шел неуклюже сгорбившись и придерживал живот обеими руками. Девушка радостно встрепенулась и бросилась ему навстречу.
– Подождите… – метнулась за ней Одинцова. – Я хотела вам рассказать кое-что еще… Об Андрее Поликарповиче…
Но Катя ее не слышала. Она уже совершенно забыла о коварной докторше, и оставила ее стоять в раздраженном недоумении.
Девушка подлетела к Федору и схватила его под руку.
– Получилось? – трепетно прошипела она ему в ухо.
– Да, – шепнул тот в ответ. – Держи подушку слева, а то проклятая завязка отвалилась!
Катя перевела быстрый взгляд вниз. Беременный Лосевский живот явно клонился на одну сторону. Девушка поспешно прижалась к нему правым боком и ухватила сползающую подушку всей пятерней.
– Держу. Пошли! – тихо скомандовал она.
Они шагнули вперед с разной скоростью, и живот съехал на бок еще больше.
– Надо идти в ногу, – рассерженно прошептал Федор, возвращая подушку на место.
При этом он с ужасом почувствовал, что еще одна завязка ослабла. В этот момент в поле его зрения попал мужской туалет.
– Во! Мне туда надо, – радостно рванул к заветной двери филолог. – Заодно и подушку поправлю.
– Стой! – ахнула Катя.
Она едва успела схватить его за рукав.
– Тебе сюда нельзя!
– Чего это? – возмутился упирающийся Федор, который уже целый час мечтал избавиться от нервного напряжения, скопившегося в мочевом пузыре.
– Тебе надо в женский, – взволнованно пояснила девушка.
– Чегоооо?… – вытаращил глаза аспирант.
Потом он вспомнил, кем в данный момент является, и лицо его вытянулось. Он перевел взгляд с женской кабинки на мужскую и гордо вскинул подбородок.
– Нет, – решительно заявил он. – Туда не пойду!
От его судорожных телодвижений подушка сползла еще ниже, и он испуганно схватил ее руками.
– Ни за что! – он поднял на девушку жалобные глаза.
– Ладно, – согласилась Катя. – Тогда держи подушку крепче, и быстро шагаем на улицу.
Федор торопливо кивнул и рванул в сторону лестницы. Девушка помчалась следом. Напоследок она опасливо оглянулась назад. Побитая физиономия аспиранта и так привлекала нежелательное внимание, а их странные манипуляции с животом еще больше разожгли интерес женщин в коридоре.
– Гляди, рожает, – со знанием дела сказала одна из беременных.
– Счастливая, – завистливо вздохнула вторая, поглаживая себя по круглому животу. – А мне еще почти месяц ходить!
И будущие мамаши неторопливо разошлись в разные стороны.
