– Эх, чуть раньше бы об этом узнать, – вырвалось у Бориса Андреевича. – Мне бы еще минут сорок… Я бы связался с самым высоким руководством и все организовал.
– Нет у нас этих сорока минут, – мрачно произнес Семен Степанович.
Катя взглянула на неумолимо ползущую стрелку на часах приборной панели автомобиля.
– Гольцев сказал, что Горячев отправится на завтрак сразу после утренней пробежки, – сказала она. – Может быть перехватить его там?
– Нет. Он бегает на спортивной площадке своего элитного жилого комплекса, – угрюмо произнес директор. – Этот вариант я уже проработал. Комплекс охраняется. Без разрешения нам туда не пробраться, а на разрешение, как я уже сказал, времени нет.
– А через забор? – не сдавалась Катя.
– И через забор не пройти, – строго заметил начальник охраны, знающий в этом толк.
– Не надо идти, – возразила девушка. – Надо включить запись погромче, чтобы было слышно через забор. А потом его что-нибудь попросить сделать, тоже громко.
Мужчины обменялись тревожными взглядами и поняли друг друга без слов.
– Быстро, вперед! – приказал водителю Кентавр и назвал адрес.
Машина рванула с места, и через считанные минуты они уже стояли перед высоким забором. С противоположной стороны, навстречу им тут же подлетела милицейская машина с громкоговорителем на крыше. Катя было забеспокоилась, но, разглядев в кабине Казаряна, поняла, что это свои.
Минуты утекали с устрашающей скоростью. Борис Андреевич торопливо набрал номер в телефоне.
– Включай, – отрывисто бросил он в трубку. – Наблюдение докладывает, что он еще бегает на площадке.
Аналитик за стеклом милицейской машины молча кивнул, и от оглушительного "… вы слышите колокольчики ТА-РУММ…" – с соседнего дерева испуганно слетела стая галок. Казарян понял свою ошибку и приглушил звук. Теперь голос был достаточно громким, но не пугающим.
Начальник охраны тоже держал сотовый возле уха и сообщал коллегам обо всех передвижениях Горячева.
– Перестал бегать… Направляется к выходу с площадки… Уходит…
На лице Семена Степановича отразилось отчаяние. Будущий президент слушал запись явно недостаточно.
– Включите монитор, – Бакчеев ткнул пальцем в сторону приборной доски. – Сейчас он войдет в зону камер наружного наблюдения, и мы его увидим. Черт, он уходит!
Водитель послушно включил встроенный телевизор и покрутил ручки настройки. На экране появилось черно-белое изображение широкого коридора. В поле зрения камеры виднелась часть стены с прислоненной к ней стремянкой и человеком в комбинезоне, уткнувшемся в электрический щиток. Весьма качественное изображение сопровождалось звуком. Слышно было, как электромонтер что-то бубнит себе под нос.
– Буржуи недорезаные, – одобрительно прошептал Толян, большой знаток по части видеонаблюдения. – На звуковую систему не поскупились.
Дверь, через которую должен был войти Горячев, все не открывалась. Начальник охраны, непрерывно слушающий сообщения в трубку, обрадованно поделился:
– Он останавливается и прислушивается!
Но радость тут же сменилась мрачностью.
– Нет… Заходит внутрь… – с досадой произнес он и переместил взгляд на монитор.
Все остальные в машине тоже уткнулись в небольшой экран.
– Всё, – сурово заключил Бакчеев, когда на экране появился высокий мужчина, шагнувший в коридор, и дверь за ним закрылась. – Он больше ничего не слышит и никакую команду подать ему мы не можем…
В машине воцарилось угрюмое молчание. Горькое разочарование ощутимо висело в воздухе. Было ясно, что они опоздали…
Эпилог
Камера наблюдения находилась сверху, и Катя отчаянно пожалела, что не видит лица вошедшего. Ну, может быть?… Она вытянула шею, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь обнадеживающее, но в фокусе были лишь просторные штанины рабочего комбинезона человека на стремянке, с головой залезшего в электрический щиток.
Горячев двинулся вперед неспешной походкой, и она затаила дыхание. А вдруг все-таки?… Ведь и Светлана Константиновна, и Рыбальченко, услышав колокольчики в первый раз, начинали двигаться медленнее.
Внезапно монтер на стремянке шевельнулся.
– Макарыч! – раздался в динамиках его хриплый голос.
Водитель довел кнопку громкости до отказа.
– Макарыч! – снова позвал электрик.
Будущий президент остановился и огляделся по сторонам в поисках невидимого Макарыча.
– Отвертку подай, глухарь старый! – раздраженно произнес монтер, не высовывая головы из щитка, и протянул руку вниз.
Его требовательно растопыренная ладонь оказалась прямо перед лицом Горячева.
Кандидат в президенты успел услышать колокольчики и готов был выполнить любую команду. Он наклонился к сумке с инструментами, взял отвертку и вложил ее в руку рабочему.
Монтер схватил инструмент и потянул его к себе. Следом послышался набор смачных ругательств, и ладонь с отверткой снова свесилась вниз.
– Эту засунь себе, знаешь куда! – сердито воскликнул изнутри щита электрик.
– Куда? – с готовностью произнес Горячев, протягивая руку.
Сверху послышалось невнятное бормотание, в котором проскальзывали отдельные слова: "…идиот!… на пенсию… повезло…"
Участники проекта "Персей", наблюдающие за этой сценой из машины, затаили дыхание.
