Но разве борьба людей, живущих под властью системы, которая требует от них «безоговорочной покорности и повиновения», за «права свободнорожденных англичан» не является, если рассматривать ее исторически, борьбой, имеющей демократическое содержание, как бы ни были ограничены права этой категории англичан в XVII веке? И разве Американская революция не совершалась под лозунгом, требовавшим предоставления тех прав, которые имели англичане? Правда, она произошла уже в следующем столетии, а права тем временем несколько расширились; правда и то, что колонисты открыли в ходе своей революции, что им для получения прав англичан необходимо перестать быть англичанами. Но неужели нет ничего «предвосхищающего» в том факте, что колонисты, разделенные промежутком времени в 90 лет, борются за расширение своих свобод под одним и тем же лозунгом — причем речь идет о тех же самых колониях и той же самой колониальной власти?
События 1688—1689 годов в Англии содействовали делу политической и религиозной свободы в колониях. Утверждение главенства парламента в делах Англии дало опору требованиям колониальных законодательных собраний, о своем собственном главенстве в вопросах колониального управления, особенно в тех случаях, когда такое управление касалось чисто внутренних дел. Неоценимую роль для колонистов и колоссальное значение для их теоретической мысли и литературы приобрел и весь упор, который был сделан на понятии индивидуальной свободы и обобщен в термине «права англичан».
Этому стремлению к индивидуальной свободе и самоуправлению (или по крайней мере главенству колониальных законодательных собраний в чисто колониальных делах) суждено было расти по мере роста самих колоний и созревания их социальных порядков. В то же время триумф парламента в Англии вовсе не означал ослабления усилий английской буржуазии — ныне пристроившейся у кормила власти, хотя и в союзе с крупными землевладельцами — в деле подчинения колоний и использования их как средства обогащения этого класса и упрочения его власти.
Бурные восстания представляли, понятно, кульминационные пункты той классовой борьбы, которая составляла подлинную сущность политической жизни колоний. Чаще же всего эта подлинная сущность обнаруживалась в движениях, не носивших насильственного характера, а принимавших парламентарную, агитационную и идеологическую формы, где и когда возможность для такого выражения оказывалась налицо.
Причиной этих выступлений, как и тех, что принимали насильственные формы, являлись коренные вопросы — вопросы земельной собственности, налогообложения, денежной политики, права на участие в управлении. Они были связаны в основном со стремлениями народных масс расширить свои политические права и улучшить свои жизненные условия и с ответными репрессиями господствующих классов, направленными на подавление этих стремлений. В то же время они затрагивали колониальные взаимоотношения, так как каждый раз волна народного движения за улучшение политических и экономических условий неизбежно встречалась с последней преградой на своем пути — с властью английского правительства. Частичным исключением явились колониальные движения, ставившие своею целью освобождение от владычества собственников; такие движения, особенно после 1689 года, совпали с определенной фазой британской парламентарной политики. В данном случае речь шла о битве против феодальных и неофеодальных форм, по отношению к которым парламент также держал себя все более и более враждебно; и все-таки правда заключается в том, что английское правительство никогда не радовалось
Из бесчисленных примеров политической борьбы, развернувшейся на протяжении колониальной эпохи, можно отметить три события как особенно примечательные и воплощающие некоторые основные черты ее истории. Это «война из-за Земельного банка Массачусетса», «дело об иске священника» в Виргинии и борьба вокруг «предписаний о помощи», средоточием которой явился Массачусетс.
Для того чтобы понять события, связанные с Земельным банком Массачусетса, необходимо иметь в виду, что одну из главных черт подчинения колоний господствующим экономическим интересам Англии составляли их взаимоотношения в области денежной системы. Англия стремилась держать свои колонии зависимыми от фунта стерлинга и на голодном денежном пайке. Таким путем можно было прочнее сохранять финансовую зависимость колоний, более эффективно контролировать их торговлю, легче направлять их экономическое развитие и лучше защищать интересы британских купцов и кредиторов.
