- Правильные выводы, — не без самодовольства кивнул Валковский, — Правда, арестован только один грабитель, Тавридин. И обнаружено только восемнадцать с половиной миллионов. Жаль. Тавридин, как искренне раскаявшийся потащил нас сначала к своему тайнику и только потом к общему. Он знаешь ли, хотел слегка нагреть своего напарника. А вот его сообщник со второй половиной денег скрылся. Кстати, знаешь есть свидетельские показания, что вы с Власовым успели прихватить Ведерникова.
- У тебя немного неверные сведения. Разумеется я сумел выйти на Ведерникова, гораздо раньше других. И разумеется, я искал его, как был и у него на адресе. Вот только, к сожалению, мои усилия не увенчались успехом.
- А отчего же ты не разослал ориентировки, раз уж установил личность? Вот мы например поступили таким образом, и патруль задержал Тавридова. Что, соблазн оказался слишком велик и неподкупный Ладыгин, повелся как продажная девка.
- Ты слегка перепутал. Вова. Продажная девка у нас ты. А что до ориентировки… Что же, скажем так — я оказался излишне самоуверен.
- Теперь придется за эту самоуверенность расплачиваться. Я собираюсь сообщить о данном факте в службу собственной безопасности. В свете того, что большая часть суммы все еще не найдена и твое поведение вызывает некоторое сомнение, должно получиться весело. Ну что, подашься в бега? А то ведь могут и в камеру определить.
- Ты, Володя, на мой счет не волнуйся. Я там уже бывал и вышел на свободу, чист аки слеза. А вот тот, кто пытался разобраться со мной нечестными методами, сделать этого не смог. Если ты решил что я могу только кулаками махать, то сильно ошибся. Вова, я в последний раз тебя прошу — отпусти с миром и забудь обо мне, как о дурном сне.
- Я обязательно забуду. Вот законопачу тебя, и забуду.
- Дурак ты Вова. Ты настолько плохо знаешь свою работу, что даже не представляешь, насколько легко я вывернусь. А вот в отношении тебя я бы не был столь уверен. И заметь, в отличии от тебя, я даже ничего выдумывать не стану. Как там в писании сказано? Кажется — каждому воздастся по делам его. Выбор за тобой, Вова.
- Я выберу. Не сомневайся.
- А я и не сомневаюсь. Кстати, что там с нашими рапортами? Ты бы поторопился, а то по штату должности имеются, а по факту, ничего. Я это к тому, что мы с Андрюхой пошли, сдавать оружие и секретку.
- То есть как это сдавать.
- А достал ты Вова. Я на службу больше не ногой. Хочешь, держи нас в штате, не хочешь увольняй, по любой понравившейся статье. Вот веришь, не обижусь даже на такую формулировку, как «за распространение гомосексуализма на рабочем месте». И кстати, теперь никто тебе не помешает раскрыть заказное убийство.
- И ты вот так просто отойдешь в сторону.
- Если бы оставался на службе, то нет. Если бы, Волков был бы мне родней, опять тебе не обломилось бы. А так, мне собственно без разницы. Твои грехи, тебе когда-нибудь за это и ответ держать.
Больше не говоря ни слова, Александр вышел из кабинета начальника в сопровождении своего компаньона. Хм. Странное дело, необычайно хмурого. С чего бы это? Неужели поверил в то, что их можно вот так за здорово живешь схарчить и загнать в камеру?
- Андрей, ты чего?
- Слушай Саш, а ведь если он такую формулировку измыслит, знаешь о чем подумает народ в первую очередь?
- Ты о чем?
- О гомосексуализме на рабочем месте.
- О го… Ха-ха-ха!!! Ой Андрюха, уморил, — вытирая слезы, с трудом выговорил Александр. Да плевать о чем кто подумает. Если кто спросит, так ты прямо и говори, что это правда, да еще и предложи сожительство. Гарантирую, сразу отстанут, и будут смотреть как на дурака на нашего Валковского. Разумеется, если он действительно подобное сможет сотворить.
- Откуда такая уверенность.
- Видишь ли Андрюха, мы не в толерантной Европе и у нас все эти секс меньшинства, мягко говоря не любят. А потому, принадлежащие к их числу, предпочитают помалкивать или громче всех ненавидеть всяких там гомиков. А если кто-то утверждает, что он педик, то от него просто отмахнутся. Ну не принято у нас об этом заявлять громогласно. Ладно, пошли уже, впечатлительный ты наш.
- Саш, а чего ты с ним собачился? Неужели он не поддается гипнозу?
- Почему же, поддается. Только ведь гипноз не панацея. Я не могу вот так, за здорово живешь заставить меня полюбить или просто игнорировать. Нет, я могу взять его под контроль, могу погрузить в транс и заставить кое-что позабыть. Но так чтобы он коренным образом изменил свои взгляды, этого я не могу.
- А как же Василий? Он же пить бросил. А ведь алкаш был конченый.
- Нашел что сравнивать. Василий искренне верил, что может бросить пить в любой момент. То есть, на подсознательном уровне, он был готов пойти на этот шаг. И то мне понадобилось больше десятка сеансов, чтобы у него сложилась неприязнь к алкоголю. А у Валковского ненависть ко мне забита уже в подкорку. От него можно отделаться только слегка уступив свои позиции и оставив последнее слово за ним. Так сказать, подарить ему на прощание, маленькую, но победу. А вообще, если бы не наши планы, хрен бы он получил это последнее слово.
