Александр исподволь держал руку на пульсе, но пока воры буксовали на месте. Более того, ажиотаж вокруг этого дела понемногу спадал на нет. Во всяком случае, большинство решило что объявленную награду им не получить, а потому лучше синица в руках, чем журавль в небе. Поэтому и урки, и прикормленные полицейские предпочли вернуться к привычному образу жизни, придерживаясь простой и жизненной поговорки — птичка по зернышку клюет.
Разумеется и среди тех и среди других, имелось меньшинство, которое непременно хотело сорвать джек-пот. Вот их-то и следовало опасаться в первую очередь. Именно поэтому, ни Александр, ни те кого могли с ним связать, не делали никаких значимых покупок.
Разумеется это вовсе не значит, что поставки на Колонию замерли. Просто теперь они полностью осуществлялись через подставных лиц, которым уже никто и никогда не сможет задать никаких вопросов. Так например, если бы Тимоха узнал что приобрел передвижную буровую установку, со всеми комплектующими, то сильно этому удивился бы. Но тем не менее это было так.
Единственно за что Александр заплатил лично, это оружие. С одной стороны, он не мог доверить это никому другому. С другой, ему нужно было обезопаситься с этой стороны. Что с успехом и было осуществлено. Теперь Перчинов не вспомнит кому именно продал две фуры, под завязку загруженные вооружением и снаряжением. Вернее, он вспомнит лицо Волкова, уже давно и прочно окопавшегося на Колонии. Именно на его фотографию Александр и замкнул начальника складов.
При приобретении остального, направо и налево использовались документы или просто упоминались данные подставных людей. Сделки здесь были законными, а потому особо опасаться не приходилось. Единственно только четко помнить, в какой конторе, под какой личиной выступал. Чтобы случись обратиться повторно, не вышло казуса. Ну и покупки осуществлялись не ближе сотни километров от их города.
Так например, сегодня Власов и Конев отправились за триста километров. В поле зрения их четверки попала небольшая механическая мастерская, прихватизированная еще при развале Союза. В отличии от множества свих товарок, ее не позволили разграбить. Хозяин поступил просто и разумно. Он перенес весь инструмент и станки в старый склад, а потом заложил наглухо все проемы.
На территории же бывшей мехмастерской, расположенной очень удачно, он организовал оптовую базу. Постепенно обороты нарастали. Модернизировались старые здания, строились новые. Но вот наконец настал тот день, когда старый склад, двадцать лет служивший саркофагом, стал мешать все время разрастающемуся предприятию.
Кладку в воротах выломали. Внутри обнаружили все в том же порядке, в каком оставили в девяностые. А потом стали думать, что с этим богатством делать. Предприятию полностью ушедшему в торговлю, производственные мощности ни к чему. Лишний балласт. Но и сдать все это по цене металлолома не позволяет бережливая натура. Отдавать по частям не хочется, потому что эдак можно распродавать до скончания века. Оптового покупателя нет. Выбросить все это под открытое небо — отдать в заботливые руки коррозии. Продолжать хранить в старом складе? Так ведь вскрывали его с целью сноса и возведения на его месте другого, современного здания.
Вот именно в тот момент, когда владелец базы стоял в тупике, борясь со своей жабой, не решаясь лишиться возможных барышей, и появился Волков. Александр специально его делегировал с Колонии. Причин две. Во-первых, нежелание светиться при сделке. Во-вторых, Игорь был по специальности токарем, причем успел приобрести за решеткой солидный стаж, и мог определить что перед ним, перспективное оборудование или просто металлолом.
Станки советской постройки, то есть, ни о какой электронике или программном управлении не может идти и речи. Но зато, как выразился Волков — это не убиваемые и практически вечные агрегаты. Комплектность разумеется неполная, но даже при такой, их вполне возможно запустить и использовать.
Инструмент вообще отдельная песня. Над Союзом можно издеваться, называть те времена совковыми, но инструмент тогда делать умели. Как доказательство, дедки торгующие на рынке теми же напильниками, ножовочными полотнами или топорами советской выделки. Причем несмотря на налет ржавчины, просят за них столько же, сколько стоит современный новый аналог, а то и дороже. И люди покупают. Возмущаются, качают головой, крутят у виска, но лезут за деньгами. Причем ладно бы это делали выросшие при советах, мучимые ностальгией. Ничего подобного. Родившиеся уже после развала империи и только слышавшие о ней, нередко поступают так же.
