— Мой отец умер, — прервала его Присцилла. — Мой старший брат умер. Мужа у меня нет. Дела семьи веду я, и я хочу получить ответ на свой вопрос. Вы не только пытались обмануть меня, вы не выполнили свою работу!
Стул Сатклиффа угрожающе заскрежетал по полу. В мгновение ока кузнец был на ногах. Над хрупкой Присциллой нависла его мощная фигура. В ту же самую минуту Питер выскочил из-за стойки и встал между ними.
— Не лезь, Гиббс! — предупредил Сатклифф. — Эта соплячка назвала меня лжецом!
Питер взял со стола счета и внимательно просмотрел их.
— Похоже, она права, Джейк, — сказал он. — Счета одинаковые, и на одном из них есть отметка об уплате. Это ведь твоя подпись?
Кузнец огляделся. Посетители таверны во все глаза следили за происходящим. Шумно вздохнув, Сатклифф взял в руки счета.
— Видишь? — Питер указал ему на подпись.
— Вижу. Ну да, вроде бы подпись моя, — буркнул кузнец и громко, так, чтобы это слышали все, добавил: — Должно быть, подмастерье что-то напутал и выписал счет еще раз.
— А подковать лошадь тоже забыл подмастерье? — язвительно осведомилась Присцилла.
Сатклифф быстро глянул на нее и хлопнул себя по лбу.
— Теперь я вспомнил! Ну точно: я сам подковал эту лошадь! И пусть кто-нибудь попробует сказать мне, что я вру!
В продолжение всего разговора миниатюрная Присцилла глядела на Гиббса и Сатклиффа снизу вверх и от этого злилась еще больше. До чего же плохо быть женщиной! Кузнец считал, что он прав, лишь потому, что он мужчина, а хозяина таверны удивляло то, что она осмелилась предъявлять Сатклиффу претензии. Как бы повел себя в подобной ситуации мужчина? Возможно, ударил бы обидчика. Хотя вряд ли бы это помогло. И Присцилла решила поступить иначе. Взяв подписанный счет у Питера Гиббса, она вышла из таверны. Не успела она дойти до дверей, как Джейк Сатклифф начал поносить девушку на все лады. Такой женщине нужен муж, который сумеет ее приструнить. И он знает, кто сможет это сделать.
Спустя мгновение входная дверь таверны с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Присцилла Морган. Держа в руке поводья, она вела за собой понурую лошадь. Посетители таверны сначала вытаращили глаза, а потом начали смеяться; кое-кому из них даже пришлось встать и уступить дорогу лошади. Следуя за хозяйкой, животное послушно приблизилось к онемевшим от изумления Сатклиффу и Гиббсу. Присцилла нагнулась и, приподняв переднюю ногу лошади, продемонстрировала кузнецу ее копыто.
— Взгляните на это, мистер Сатклифф, — сказала она, указывая на старую, разбитую подкову. — Вы по-прежнему утверждаете, что недавно подковали мою лошадь?
После этого случая Питер Гиббс еще очень долго развлекал своих посетителей рассказом о рыжей девушке, понурой лошади и посрамленном кузнеце. По его словам, Джейку Сатклиффу ничего не оставалось, как незамедлительно поменять подкову.
Когда Присцилла покинула таверну, Питер Гиббс вновь взялся за почту. Внезапно он вспомнил о письмах, которые собирался отдать этой забавной девушке. Оба письма сиротливо лежали на стойке. Одно из них было адресовано Констанции Морган, другое — Пенелопе Чонси. Отправителем был Филип Морган.
Питер Гиббс разобрал почту, чтобы переслать письма адресатам. Письма Филипа Моргана он положил в карман.
Сидя в экипаже, в который была запряжена только что подкованная лошадь, Присцилла наслаждалась своей победой. Когда карета свернула с Тримаунт-стрит на Скул-стрит, девушка откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно.
Прямо перед ней находилась Королевская часовня — первая англиканская церковь, построенная в Бостоне. Эту церковь возвел несколько десятилетий назад губернатор Эндрос [16]. Его направили в Новый Свет для того, чтобы ограничить растущую независимость колоний. Эндрос не давал колонистам жить спокойно, и они до сих пор поминали его недобрым словом.
Напротив Королевской часовни [17], на склоне холма, стоял такой роскошный дом, что Присцилла не смогла удержаться от искушения рассмотреть его получше. Высунувшись в окно кареты, она приказала Джозефу придержать лошадь. Этот дом, напоминающий средневековый замок, которому не хватало только башен и крепостного рва, принадлежал Фэньюлисам, семье богатых торговцев. Присцилла была поражена его размерами. Немного дальше, на холме, привольно раскинулись пышные сады. Девушка представила, каково жить в таком великолепии. Бог даст, когда-нибудь она узнает об этом не понаслышке.
Сразу же за владениями Фэньюлисов Джозеф свернул на Бикэн-стрит. Экипаж миновал несколько особняков с чудесными садами — впрочем, ни одно из этих зданий не могло сравниться с обиталищем Фэньюлисов — и подъехал к дому Коула. От улицы дом мистера Коула отделяла чугунная ограда с колоннами из белого кирпича. Железные ворота вели к крутой, широкой каменной лестнице. Поскольку дом стоял на холме, из его окон открывался великолепный вид на город и залив. За домом рос сказочно красивый многоярусный фруктовый сад.