— Значит, фунт за поцелуй, по рукам?
— По рукам!
— Только давай быстрее! — вмешался их друг.
Парень вспрыгнул на помост и подошел к столбу.
— Нет! — закричала Присцилла.
Она попыталась лягнуть юного нахала ногой, но не сумела: он был недосягаем. Прямо перед собой она видела его небритое ухмыляющееся лицо.
— Тебе не будет больно, — сказал он, нагибаясь к ней. Присцилла изо всех сил затрясла головой. Она попыталась просунуть руки поглубже в отверстия колодок, чтобы достать обидчика, но у нее ничего не выходило.
— Не дергайся! — сказал паренек, придерживая ее голову. Когда он приблизил к ней свое лицо, Присцилла почувствовала запах перегара. Больше всего на свете ей хотелось исчезнуть.
— Что тут происходит? А ну отойдите от нее!
Как дикие звери, почуявшие охотника, приятели на мгновенье застыли, а потом бросились наутек.
— Проваливайте, проваливайте! — неслось им вслед.
Пытаясь разглядеть своего спасителя, Присцилла изо всех сил вытягивала шею. Однако он находился вне поля ее зрения.
— Спасибо! — сказала она.
— Не за что, — тепло и сердечно ответил ее избавитель.
— Кто вы? — спросила Присцилла.
Ответа не последовало. Тогда Присцилла скосила глаза вправо, и увидела, что невдалеке, у деревьев, стоит, прислонившись к стволу старой сосны, высокий русоволосый человек. Ей показалось, что она его где-то видела, но где?
В эту самую минуту в двух шагах от нее раздался негромкий женский голос:
— Присцилла! — От неожиданности девушка вздрогнула.
На помост поднималась Энн Пирпонт. Она шла прижав к груди руки и опустив голову.
— Наверное, ты не хочешь меня видеть, — еле слышно сказала Энн. Но она ошиблась. Это было первое приветливое лицо, которое Присцилла сегодня увидела.
— Прости, что я не пришла на суд, — покаянно сказала Энн. — Может, тебе станет легче, если ты узнаешь, что я хотела прийти?
Энн медленно приблизилась к столбу.
— Меня не пустил отец. Он запер меня в комнате. Вообще-то он и сюда меня не пустил. Но я вылезла в окно и спустилась по дереву.
— О, Энн! — увидев боль и сострадание в глазах подруги, Присцилла заплакала.
— Позволь я помогу тебе. — Энн достала носовой платок и осторожно промокнула Присцилле глаза. Потом она бережно вытерла ей губы и подбородок.
— Спасибо, — только и могла выговорить Присцилла.
— Бедняжка, как же тебе неудобно стоять! — воскликнула Энн. Мгновение спустя Присцилла почувствовала, как маленькие, нежные руки растирают ей поясницу.
Это было так приятно, что она невольно застонала от наслаждения. А ласковые руки Энн уже массировали ей плечи. Присцилле стало легче.
— Спасибо, Энн, — поблагодарила она подругу и грустно спроси — Теперь тебе попадет?
— Наверное, — тихо улыбнулась Энн. — Думаю, отец меня побьет. Но я должна была прийти. Я ведь виновата не меньше тебя.
И после короткой паузы она быстро добавила:
— Присцилла, мы же не делали ничего дурного?
Присцилла кивнула в знак согласия.
Время шло. Тени на лужайке перед помостом становились все длиннее, а Энн Пирпонт по-прежнему стояла рядом с Присциллой; она читала подруге стихи, растирала ей спину — словом, помогала, как могла, выдержать это тяжелое испытание.
На закате явился церковный староста и освободил Присциллу из колодок. Пытаясь распрямиться, Присцилла пошатнулась, и ей пришлось опереться на Энн.
Выразив надежду, что Присцилла извлекла урок из того, что случилось, церковный староста отпустил ее. Энн решила проводить подругу до дома.
Над Кембриджем сгустились сумерки. Присцилла и Энн, держась за руки, шли по обсаженной деревьями дороге к дому Морганов. Внезапно из-за деревьев вышел человек. От неожиданности девушки вздрогнули.
— Что вам угодно, сэр? — воскликнула Энн и, шагнув вперед, заслонила собой подругу.
— Не бойтесь, я не причиню вам зла, — сказал незнакомец, показывая, что в руках у него ничего нет.
— И поэтому вы прячетесь? — спросила Энн.
— Видите ли, кое-кому может не понравиться, что я приехал в Кембридж. Простите, но мне необходимо поговорить с мисс Морган.
Присцилла окинула незнакомца взглядом. Этот человек в треуголке и длинном сюртуке кого-то ей напоминал. Ну да, она видела его сегодня днем. Это он стоял, привалившись спиной к дереву. Это он прогнал ее обидчиков.
— Не волнуйся, Энн, — успокоила она подругу. — Я его узнала.
— Неужели? — с надеждой спросил незнакомец. Он снял треуголку, обнажив длинные, почти до плеч, темно-русые волнистые волосы, и улыбнулся. У него было молодое, красивое лицо.
— Разумеется, сэр, — сказала Присцилла. — Я благодарна вам за помощь.
И она рассказала Энн о том, что случилось у позорного столба. Энн взглянула на незнакомца с признательностью.
— Так вы об этом… А я-то думал, вы меня не разглядели, — разочарованно протянул молодой человек. — Значит, вы не помните нашу первую встречу?
— Первую? — переспросила Присцилла.
— Ну да, в Бостоне.
Присцилла недоуменно подняла брови.
— «Таверна доброй женщины»…
Девушка все еще не понимала, о чем идет речь. Молодой человек не мог скрыть своего огорчения.
— Я Питер Гиббс, хозяин таверны.
Присцилла улыбнулась. Наконец-то она вспомнила.