После того как мы высадились на берег и нас провели в довольно необычное помещение, расположенное и искусственно выдолбленное прямо в скале, где мы и остались ждать их Архонта или кто там у них занимается переговорами. Первое, что нам бросилось в глаза, когда мы зашли внутрь, — это величественные, высеченные из камня стены, обрамленные резьбой, которая словно оживляла древние мифы и легенды. Земляной оттенок камня слегка приглушал свет, проникающий через высокие узкие окна. Этот свет играл на гладкой поверхности стен, создавая волшебную игру теней. После чего мы попали в огромный зал, стены которого были покрыты яркими фресками, изображающими, видимо, сцены из жизни их богов и самих гвалтов. В центре был расположен, похоже, жертвенный алтарь, сделанный из темного полированного камня. В углах стояли массивные статуи из оникса и гранита, представляющие то ли священных животных, то ли самих богов, изображающих их. Пол, к моему удивлению, устелен мягкими мхами и натуральными тканями, которые смягчали звук шагов и создавали ощущение уединенности. Перед нами было не просто произведение зодческого искусства, канувшего в столетия, а может, и тысячелетия, но и живое свидетельство культуры и верований народа, когда-то жившего здесь. Здесь ощущался дух времени, воплощенный в камне и красках, который пронзал всё живое вокруг и связывал его с давно канувшими в Лету древними временами. Этот храм, судя по описываемым событиям на фресках, явно стоял здесь не одно тысячелетие и, судя по всему, повидал многое.
Через некоторое время наконец из другой двери, ведущей куда-то ещё дальше внутрь горы, появился высокий крепкий старик в сопровождении целой свиты, одетый больше как какой-то жрец, нежели административный правитель или чиновник. Не проронив ни слова, он прошёл мимо нас и уселся в такое же необычное деревянное кресло то ли с настоящими черепами на подлокотниках, то ли так искусно сделанными, что они выглядели как настоящие, только хорошо обработанные до глянцевой белизны из какого-то камня похожего на мрамор. В глазницах для дополнительного визуального эффекта сверкали красные рубины.
Рядом с ним по бокам расположились две довольно молодых впечатляющих девицы, раскрашенных и одетых не менее умопомрачительно, чем сам Архонт. На шее и руках у них сверкали золотые украшения опять таки с рубинами. По бокам же от них уже расположились два знающих себе цену типа, одетые не так вычурно, но не менее, судя по всему, шикарно по местным меркам. Ну а вдоль стен тут же расположилась многочисленная рать личной охраны, вооружённая арбалетами и устрашающего вида боевыми топорами.
Величественный облик Архонта был вырезан словно из самого сердца земли — его кожа, с медным оттенком, сияло словно эхо восходящего солнца. На его голове красовался внушительный головной убор из перьев, каждый из которых, хранил свою индивидуальную историю: белоснежные, как облака, и насыщенные черные, как полночь, придавали благородство и величие его фигуре.
Облачен он был в длинный, свободный халат, сделанный из тонкого волокна, собранного в ниспадающие волны в некоторых местах: по подолу и рукавам изящно вышиты узоры, рассказывающие о деяниях предков, о времени, когда они видимо правили этой Землёй. Ткань переливалась при каждом движении, придавая ему эфемерный вид, как будто он мог раствориться в воздухе — как признак его связи с высшими силами.
Каждая из стоящих с ним женщин — олицетворяла воплощение красоты и энергии, являющейся продолжением духа этого места. Одна из них была одета в яркое одеяние из кусков цветных тканей, которые, обвиваясь вокруг ее тела, словно лепестки цветка, создавали ощущение свежести и надежды. Ее длинные волосы были заплетены в косы, инкрустированные бусинами из ракушек — каждая из них отблескивала свет.
Вторая наоборот олицетворяя видимо ночь, была наоборот облачена в темное одеяние, обвивающее её стройную фигуру. По ткани обрисовывались неземные узоры — светящиеся линии, как звезды на бескрайнем небе. На ее запястьях и шее звенели браслеты из золота, издавая мелодичный звук, когда она слегка покачивала головой, прислушиваясь видимо к шепоту духов.
По внутреннему интерьеру помещения в котором мы находились оно больше всего напоминала храм какому-то великому и грозному божеству этих самых «Гвалтов».
Атмосфера же в храме была явно накалена нашим появлением. Вокруг царило напряжение, словно весь этот скальный монумент был живым существом, витающим над нами в ожидании чего-то страшного. Я и мои спутники переглядывались, стараясь не выдать своего растерянного состояния.
Архонт, не обращая на нас внимания, погладил левой рукой одну из своих девиц, а затем поднял чашу — инкрустированную золотом и украшенную ритуальными значками, которые я не смог распознать. Она была наполнена какой-то огненно-алой жидкостью. По его лицу скользнула тень презрения при взгляде на нас. Мы были явно чуждым ему, элементом, неполноценным на этой земле.
— «Ур Гвай», — произнес он наконец, и его голос разносился по своду, как раскат грома в летнюю бурю.
