Это был провокационный вопрос. Телефон никуда не исчезал, телефон сейчас находился у Корозова. От Глеба Акламин знал, что тот не говорил секретарю, чей на столе был телефон и, что самое важное, ничего не говорил ей о Якове Львовиче. Вообще не вел с нею, да и ни с кем в фирме Даршина, разговоров на эту тему. Об этом знали только Аркадий да Анастасия. Таким образом, получалось, что, во-первых, Акламин иносказательно спрашивал у девушки о Якове Львовиче, а, во-вторых, иносказательно уточнял, знает ли она про этот телефон? Он пытливо смотрел в глаза Маргарите, но она не отводила своего взора, словно кобра, завороженная волшебной игрой флейты. Однако в тот момент, когда Аристарх ждал реакции ее глаз, Маргарита продолжительно моргнула, прикрыла их веками с длинными ресницами. Что это? Перед ним великолепная актриса, или просто, ничего не понимающая, девушка? А когда Маргарита разомкнула веки, вскинув ресницы, глаза ее выражали удивительную, похожую на детскую, непосредственность. Такое мгновенное изменение в ее лице поразило Акламина. Девушка проговорила:
— Мне ни о какой пропаже Корозов не говорил. Он всегда телефон носит в кармане. И потом, у меня другие обязанности.
Ответ был мудрый. И на вопрос как будто ответила и ничего, по сути, не сказала, что хотелось бы услышать Аристарху. Тогда он настойчиво повторил, возвращая ее к заданной теме:
— Но телефон Якова Львовича Корозов выкладывал вот на эту столешницу, — Акламин ладонью похлопал по крышке стола. — Вы должны были его видеть.
И опять, при упоминании имени Якова Львовича, Маргарита продолжительно моргнула, пряча глаза от Аристарха. Как можно было это расценить? Аристарх подумал, что попал в точку. Да, она отлично владела своим телом, лицом и глазами. И когда понимала, что глаза могут выдать ее, девушка просто прятала их под веками. В данных обстоятельствах ее поведение подтверждало, что она знала, о ком он говорил. И нет сомнения, что видела телефон, и что тот наверняка побывал в ее руках. Однако Аристарх хорошо сознавал, что его версия никак не может служить доказательством ее вины. Необходимо было эту версию наполнить фактами, и вот только тогда Маргарита будет приперта к стене. А сейчас, сейчас Акламин видел, что посеял в девушке беспокойство и тревогу. Из его вопросов она не могла догадаться, что именно известно ему, и это делало ее позицию уязвимой. Достав из нагрудного кармана пиджака свою визитку, Аристарх протянул ее Маргарите. Она спокойно поднялась со стула, взяла, посмотрела на нее. Он проговорил:
— Запомните номер моего телефона и позвоните мне, если у вас появится, что добавить.
— Зачем же запоминать номер, когда есть визитка? — улыбнулась Маргарита, как будто говоря этим, что вряд ли номер ей понадобится.
— Хорошему секретарю не нужны визитки, обычно у него все номера в памяти, — сказал Аристарх.
Вероятно, его замечание ей показалось обидным, а может, она осознанно изобразила на лице такую гримасу ответив:
— Я стараюсь быть хорошим секретарем.
— Верю, — серьезно произнес оперативник. — И все-таки запомните мою просьбу.
Продолжая стоять перед столом с визиткой в руке, Маргарита пробормотала:
— Все, что я знала, я уже вам сказала.
— Память такая штука, что иногда в ней всплывают детали, каких вы, казалось, даже не разглядели. А память все зафиксировала. И в какой-то момент выкатывает их человеку, как шары на бильярдном столе, — проговорил Аристарх, поднимаясь с места. Закрыл записную книжку, положил в карман. Вышел из-за стола.
Маргарита чуть отступила, пропуская его. Акламин направился к двери, замечая на ходу:
— Иногда что-то вспоминается слишком поздно, потом приходится об этом сожалеть, но изменить бывает очень трудно. Поэтому все хорошо вовремя.
