Целитель подошел к моей кровати, после чего передвинул стоящий возле нее стул, и поставил его таким образом, чтобы я мог его видеть. Устроившись возле меня, и продолжая улыбаться, доктор продолжил свой монолог, подавая его в виде своеобразного диалога.
- И так, самое критичное уже позади и прямо сейчас вашей жизни ничего не угрожает. Если вас интересует, что было, то сразу отвечу, - он на секунду задумался, воздев глаза к потолку, после чего широко улыбнулся, видимо прибывая в прекрасном расположении духа, - был полный звиздец. Чудо, что вы выжили. Девяносто процентов тела получили ожоги разной степени тяжести, потеряна часть правок руки ниже локтя, также вырван клок тела вместе с мышечной тканью с правой же стороны, но вам повезло, что этот участок получил ожог, который не позволил вам скончаться от кровопотери. Открытый перелом правой ноги и пулевое ранение правого бедра и левого предплечья. Сломано пять ребер, одно из которых пробило левое легкое. Что удивительно, голова у вас при этом не пострадала. Так, что вам несказанно повезло несколько раз.
Целитель, который так и не представился, сделал небольшую паузу, во время которой что-то клацал в своем планшете, после чего подняв от него свой взгляд на меня, продолжил.
- Теперь, по текущему состоянию. – Он вновь что-то клацнул в своем планшете. – За неделю, которую вы провели в коме, нам удалось решить вопрос с пулевыми ранениями, ребра уже практически зажили, перелом ноги, будет заживать еще пару недель точно. – Целитель вновь посмотрел мне в глаза, после чего покосился на обрубок моей руки. – А вот с возвращением потерянной конечности все несколько сложновато.
Отчаянье усилило свой натиск на мое сознание, грозя погрести меня в свои пучины, но я стойко продолжал стараться не мыслить, а потому до сих пор не осознавал значение услышанных слов. Да, я их запоминал, но не обдумывал. То есть, информация ко мне поступала, но не обрабатывалась. Боюсь в противном случае, я рисковал бы наложить на себя руки.
А еще, при упоминании доктором «обрубка», меня обожгло фантомной болью, от которой невольно проступили слезы на моих глазах. Целитель же это истолковал по-своему.
- Ну, не стоит отчаиваться. Сложности естественны, но решаемы. – Поспешил он успокоить меня. – Здесь, для вас, всего лишь вопрос времени и определенного комплекса упражнений. Ну, а сами осложнения связаны как раз с полученными ожогами. В то же время, повторюсь. – Он сделал небольшую паузу, воздев глаза к потолку. – В который уже раз. Вам несказанно повезло! Будь ожог чуть сильней, пройди чуть больше времени, и шансов на восстановление уже не было. А так, через год, полтора, будет у вас полноценная правая рука.
«Год-полтора!» - Молнией обожгло мое сознание, прорвавшейся мыслью и осознанием.
А следом прорвались и остальные мысли, от которых я старательно закрывался.
«Дети! Дерьмо! Дети выжили? Хоть, кто-то?» - Это была первая волна, наполненная болью от которой хотелось орать благим матом.
А следом пришло и осознание содеянного.
«Из-за меня, погибло около двухсот человек» - а вот уже эта мысль, заполнила собой все мое сознание, поднимая волну ненависти к самому себе.
Доктор что-то говорил, а в моей голове билась уже всего одна единственная мысль – «Я убийца!».
- Коловрат, вы как? Вам плохо? – Донесся до моего сознания голос целителя, который уже водил руками у меня над головой, видимо снимая какие-то показания.
«Ни хрена я не в порядке» - хотел бы я ему сказать, да только говорить я не мог. Чертово тело вообще не желало слушаться, а тем паче шевелиться. Единственное, что мне было доступно это глаза и веки.
- Так, отклонений я не вижу. – Продолжал тем временем доктор. – Хм… посттравматический синдром? Вероятно. Марина! – Обернувшись к двери, прокричал он. – Позови Семена Михайловича, здесь нужно его экспертное мнение.
Через пятнадцать минут, пока целитель, который зараза так и не представился, ходил из стороны в сторону, а я лежал вмыкая в потолок, занятый самым паскудным из всех возможных дел – самобичеванием, явился выше означенный Семен Михайлович.
- Петр, что случилось? – Пройдя через дверь, первым делом обратился мужчина лет сорока пяти к доктору, который при его появлении наконец-то перестал мельтешить.
- Кажется, у пациента психологическая травма, Семен Михайлович. – Кивнув головой в мою сторону, ответил целитель.
- Он же военный, это логично. – Пожал плечами психолог, как я тогда понял. – Раненый, после боя.
Дальнейший разговор между врачами я не слушал, погружаясь все глубже и глубже в дебри собственного отчаянья. Я не мог спросить, выжил ли кто-то из детей, не мог узнать, смог я спасти хоть кого-то. А еще мне было очень хреново от осознания, что минимум на год, а то и полтора я превратился в калеку.
