И вновь магическая техника причиняла боль своему создателю, следуя его же сознательной воле. Кровь уже успела залить все мое лицо, невзирая на воздействие энергии жизни, которая к тому моменту уже подзатянула первые нанесенные раны.
Когда я закончил, кинетическое лезвие развеялось, а я рухнул на единственный локоть, вновь облокотившись на умывальник и глядя на то, как с моего лица капли крови капают на белоснежную поверхность раковины.
- Мужик. Ты мужик Патя. – Едва шевеля губами произнес я, стремясь подбодрить себя.
Мне все еще было больно. Чертовски больно и обидно. Все еще было страшно. Страшно поднять голову и посмотреть на себя в зеркало.
Вместо этого, помогая себе телекинезом я скинул на пол грязный плащ, открыл кран из которого побежала тугая струя холодной воды. Подавшись вперед, я поместил голову под эту струю. Холод бальзамом облегчения убрал пожар боли, даря легкое, короткое облегчение.
Я пару минут постоял, склонившись над раковиной и осторожно обмывая лицо, все так же боясь задеть полученные раны, и еще больше опасаясь взглянуть на того урода, что посмотрит на меня из мира зазеркалья.
«Не тяни. Все равно ведь посмотришь» - мысленно обратился я к самому себе, медленно поднимая взгляд, и видя в отражении лишь свою лысую макушку и невольно радуясь этому. Желания посмотреть на свое новое обличие отсутствовало. Но есть такое галимое слово – надо.
Кряхтя как в прошлой жизни, с тяжелым вздохом, я оторвался от раковины, напоследок прополоскав рот и сплюнув слюну с кровью и водой. С тяжелым сердцем, я все же поднял свой взгляд, чтобы увидеть в зеркале урода. Три параллельных, рванных пореза через все лицо, словно оставленный когтями хищного животного, и две пухлых, драных раны на скулах. Узнать меня, конечно было можно, но сделать это теперь будет не просто. Тут нужно именно вглядываться в лицо. Более того, одного мимолетного взгляда окажется недостаточно. Все еще затягивающиеся раны, отвлекали на себя все внимание.
- Ну, покрайней мере, нужный эффект достигнут. – Опустошенно пробормотал я, с отвращением глядя на нового себя. – Сонька меня убьет.
«Ага, а заодно и внутренний мир теперь, прямо на лице» - безжалостно сообщил мне внутренний голос. – «Иди на хрен!».
А дальше было переодевание и уничтожение улик. Черный спортивный костюм, яркий, красный дождевик. Демисезонные кеды, черного же цвета с белой прорезиненной подошвой, что зараза, скрипела на мокром кафеле пола. И финальным штрихом капюшон балахона на голову, чтобы мой новый фейс не сильно пугал окружающих.
С волосами было просто, я их просто сжег при помощи магии, а вот с одеждой из больницы пришлось повозиться. Она ярко и быстро гореть не хотела, да и дымок так и норовил пробиться к датчику пожарной безопасности.
Но я справился. А пока справлялся, успели окончательно поджить и нанесенные моей рукой раны. Так что я уже более тщательно умылся, и вытерев лицо бумажными полотенцами, вновь накинул капюшон и закинув рюкзак на плечо, посредством телекинеза, направился на выход.
Время сейчас работало против меня. Я и без того потратил непозволительно много времени на свои размышления и уродования лица. При мысли об этом, губы невольно скривились в жуткой усмешке. Да, теперь у меня будут только такие. Жуткие. Ведь шрамы будут уродовать каждое движение моей мимики.
«Хватит страдать. Сделал и сделал. Ты мужик или баба? Помнишь, как говорили в твоем прошлом мире? Шрамы украшают мужчин» - Продолжал я бороться с самим собой, двигаясь в сторону автобусной остановки, к которой уже подъезжал в автобус.
- Здарова, шеф! – Обратился я к водителю. – Слушай, друг, я в походе был, телефон потерял. Подкинешь?
- Проходи. – Со вздохом кивнул водила, давая свое согласие.
«Ну, это тебе не мир капитализма» - с усмешкой подумал я, садясь в конце автобуса у окна. – «Здесь никто не стремится за прибылью. А главное могут изредка прокатывать и такие вот нехитрые послабления».
Но больше меня тогда волновало, то, как меня воспринимают окружающие. Благо конечно капюшон скрывал лицо, но не делал это полностью. Водитель благо даже не посмотрел на меня, когда я с ним говорил, а вот некоторые пассажиры продолжали коситься даже сейчас. Ну, с этим я знал, как бороться, а потому просто, глядя в глаза парню, улыбнулся тому доброжелательной улыбкой. А нанесенные на мое лицо шрамы, доделали необходимую работу, заставив парня отвернуться к окну и потерять ко мне всяческий интерес.
Когда я садился в автобус, как-то не смотрел на его номер и маршрут. Да мне это было и не важно, ведь главной моей целью было проникнуть как можно незаметней в город. И именно п этой причине я смотрел в окно из-за шторки, так чтобы камеры не смогли даже засечь мое лицо. Сработало ли на опознавание лиц мое шрамирование или нет, вопрос был еще открытым. По логике должен был сработать, но чтобы исключить момент с опознанием в дальнейшем, лучше бы пока не светиться.
