Да. Мы вновь будем разыгрывать представление, давя на фантазию и собственную жестокость наших пленников. Простая психология. Они ведь знаю, какие люди могут быть «добрыми». Они же сами такие. Вот только нужно их заставить поверить, что ты еще хуже, и у тебя напрочь отсутствуют тормоза.
И мозгоклюй проникся. Проникся так, что попытался атаковать и меня и Михаила. Вот только на наставника ни хрена не сработало, а я отвесил увесистую пощечину.
- Нет, ты можешь сам все рассказать. – Сообщил я ему. – Тогда конечно. Мы тебя пытать не будем. Сдадим своим, да и дело в шляпе. Но очень тебя прошу. Прежде чем говорить, дай хоть обряд начать. Ты даже не представляешь, как тяжело найти подопытного для этого дела. Если бы я знал, что так все сложиться, твоих бойцов просто вырубил бы. А так, ты у нас единственный кандидат. Потому очень тебя прошу. Не говори ему ничего. Он же не даст тогда провести этот обряд.
- Патя, хватит его уговаривать молчать. Нам в первую очередь инфа нужна. – Включился в спектакль Котов.
- Ой, да он все равно говорить начнет, в лучшем случае уже во время обряда. – Отмахнулся я, и вновь хватая пленника за воротник его дорогого и роскошного пальто. Ну, благодаря мне уже и грязного. Все же по земле тащу его.
На мою реплику Михаил только возвел глаза к небу, но промолчал. Мы молча пошли в сторону хвойного леса. Я. Котов. И конечно же мозгоклюй. Правда он не шел, а ехал жопой по всем кочкам, но это мелкие нюансы.
И да, наш пленник по неведомой мне причине, пока продолжал молчать. Видимо он еще не до конца осознал, что мы отбитые на все две головы, и пока ходим с запасной, одной на двоих.
Едва мы подошли к первому дереву, отдаленно напоминабщему сосну, как Михаил взмахом руки срубил подходящую ветку. Не толстую, но и не тонкую. Как говориться – золотая середина.
- Держи. – Протянул он ее мне.
- Так, больной. – Обратился я нашему пленнику, похлопав его ладонью по щекам. – Сейчас будет немного бо-бо. Ты меня понимаешь? Вижу, что молчишь, но потихоньку вкуриваешь. Теперь нарпяги булочки, а то у него особые отношения, - я покосился на Котова, - с продолговатыми предметами и жопами врагов.
Наставник отвернулся, сдерживая рвущийся наружу ржач. Мне было сложнее, я заржать не мог. Приходилось терпеть.
- И так. – Продолжил я психологическую накачку мозгоклюя. – Сейчас я воткну тебе в ногу вот эту веточку. Или может, ты хочешь не в ногу. Ты только скажи. Я же говорил, он любит…
- Что вы хотите знать? – Со злостью спросил пленник, заставляя Михаила повернуться к нам.
- Кто сливал тебе информацию? – Прямо спросил мой личный наставник.
- Нет. Я не скажу. Меня убьют.
- Ну, все мы когда-нибудь там будем. Кто-то раньше, кто-то позже. Ты как предпочитаешь? – Спросил я у пленника. – Сейчас, или попозже?
- Убивайте! Я все равно вам ничего не скажу. И даже ваши жалкие артефакты правды, не смогут меня разговорить. Если буду молчать, то буду жить.
И вот он опять допустил ту же ошибку. Он атаковал меня ментально, правда на моих мозгах уже стояла защита под завязку наполненная энергией, так что я мог на это лишь криво улыбнуться и, подправив кончик палки, затачивая его на манер коротенького копья, воткнуть в ногу этому неразговорчивому типу.
- А-а-а! – Разнесся музыкой для моих ушей, крик этого невоспитанного джентльмена.
- Ты смотри! Какая октава? – Задрав голову, спросил я у Котова. – Прикинь если яйца отрезать, как петь будет?
- Хорошая идея. – Кивнул Михаил. – Но как же обряд?
- Ты, прав. – Тяжело вздохнул я, глядя на заткнувшегося мозгоклюя. Видимо угроза его яйцам ему понравилась, и он решил что пусть это угрозой и останется. Лучше обряд.
Я же направил энергию жизни в ветку, которая неспешно начал прорастать в ноге нашего пленника. Михаил же поднял согнутые в локтях рук, на уровень груди, ладонями вверх и принялся нараспев зачитывать какую-то тарабарщину, придумываемую им прямо на ходу.
- Последний шанс. – Предупредил я нашего пленника, который кривился от испытываемой боли, но видимо большую ее часть он был способен блокировать.
«Значит, мы тут друг другу спектакль разыгрываем?» - Со злостью понял я. – «Ну сам, гад напросился».
- По велению неба и земли, призываю звезды в свидетели! Матушка природа! Взываю к тебе. Прими в свое лоно, приносимую, согласно древнего обычая жертву. Очисти ее от скверны и перероди в дитя леса!
Направляемый мной поток энергии в ветку усилился, заставляя деревяшку прорастать быстрее, оплетая тело жертвы быстро утолщающимися корнями.
Мы с Михаилом отошли на шаг назад, наблюдая за тем, как упертый мозгоклюй мучается от боли. Он, конечно, кричал, но я видел, что его сознание этой болью не затуманено. Это было плохо, ибо так мы ответа не найдем.
«Может и правда кастрация?» - Спросил я себя, но тут же передернул плечами. – «Не. Это уже перебор».
Ветка тем временем прорастала все больше и больше, а кроме криков мы ничего не слышали. Я остановил вливание энергии жизни и посмотрел на Котова. Тот же почесав затылок, произнес мне вслух.
- Ну, если не хочет говорить, тогда в расход. – Пожав плечами, сказал мне наставник.
