— Как и вы, мы приведены в состояние полной боеготовности. Единственный факт, утешающий меня в эту черную годину, что после Крымской войны англичане подзапустили свой флот.
— От генерала Халлека никаких вестей? — поинтересовался президент.
— Есть вести. Он телеграфировал, что занял свой новый пост во главе Северного округа в Нью‑Йорке. Как и было согласовано, генерал Грант занял его место в округе Миссисипи. Шерман находится при нем, и совместно их армии образуют надежный барьер против любых поползновений мятежников.
— И теперь нам остается только ждать.
— Совершенно верно…
В коридоре послышался топот бегущих ног, а затем Джон Хей ввалился в двери, даже не постучав.
— Господин президент, депеша из… из Платсберга, штат Нью‑Йорк. Задержалась, телеграфные провода к югу от этого города перерезаны.
— И что там сказано?
Хей принялся читать принесенную бумагу, поперхнулся словами, но в конце концов выдавил:
— А… атакован британскими войсками. Полковник Янделл, Платсбергское добровольческое ополчение.
Должно быть, войска шли всю ночь. Потому что на рассвете они уже шагали по полю, подошвами сапог попирая всходы пшеницы. Часовой вызвал полковника, и тот вышел, растирая лицо и заспанные глаза.
— Красномундирники! — Он захлопнул рот, осознав, что таращится на них, как юная барышня.
Они медленно маршировали через поле к американским позициям, построившись в две цепи, затем по команде остановились. Их пикеты находились впереди, прячась среди деревьев и складок местности. На обоих флангах располагались кавалерийские отряды, а в тылу — приближающиеся по дороге полевые орудия. Стряхнув с себя оцепенение, полковник Янделл крикнул:
— Сержант, подымайте роту! Я хочу передать сообщение для…
— Не могу, сэр, — сумрачно отозвался сержант. — Попытался телеграфировать, как только их увидал, но провод, наверно, порван. Очень много кавалерии. Они легко могли обойти нас ночью и перерезать провода.
— Что–то надо делать. Вашингтон должен знать, что здесь происходит. Возьмите кого–нибудь, возьмите Андерсона, он знает здешние края. Воспользуйтесь моим конем. Это наш лучший скакун.
Полковник быстро нацарапал в блокноте записку, вырвал листок и отдал его солдату.
— Доставьте это на железнодорожную станцию в Киссвилле, на тамошний телеграф. Пошлите в Вашингтон. Скажите, чтобы известили всех, что мы подверглись нападению.
Полковник Янделл мрачно оглядел своих солдат. Необстрелянные добровольцы, молодые и напуганные. При одном лишь виде стоящей перед ними армии почти потеряли рассудок от страха. Некоторые уже понемногу начали пятиться назад; один рядовой заряжал свой мушкет, хотя он уже зарядил его двумя зарядами. Отрывистые приказания Янделла встретили ошеломленное, неохотное повиновение.
— Полковник, сэр, смахивает на то, что сюда кто–то приближается.
Поглядев через ближайшую бойницу, полковник увидел офицера, верхом неторопливо приближающегося к укреплениям и выглядевшего весьма живописно в своей красной форме с золотым шитьем. Рядом с ним шагал сержант, держа поднятую пику с наколотым на нее белым флагом. Вскарабкавшись на верх стены, Янделл молча следил за их медленным приближением.
— Вы зашли достаточно далеко! — крикнул он, когда они достигли основания склона перед укреплениями. — Чего вы хотите?
— Вы здесь командир?
— Я. Полковник Янделл.
— Капитан Картледж, Сифортские горцы. У меня послание от генерала Питера Чэмпиона, нашего командира. Он извещает вас, что в полночь британское правительство объявило войну. Моя страна сейчас находится в состоянии войны с вашей. Он приказывает вам сложить оружие. Если вы подчинитесь его приказаниям, он дает слово чести, что никому из вас не будет причинен ни малейший вред.
Офицер цедил слова с ленивым высокомерием, положив одну руку на бедро, а вторую — на рукоять сабли. Мундир его сверкал золотым шитьем, по кителю сверху донизу шли ряды золотых пуговиц. Янделл вдруг мучительно устыдился своего пыльного синего мундира, своих домотканых брюк с громадной заплатой сзади и ощутил всколыхнувшийся в душе гнев.
— Скажите своему генералу, что он может ступать прямиком в пекло. Мы американцы и не подчиняемся приказам таких, как вы. Пшел прочь!
Он повернулся к ближайшему ополченцу — безбородому юноше, обеими руками вцепившемуся в мушкет, который был старше владельца.
— Сайлас, хватит таращиться, бери ружье, стреляй поверх их голов. В них не цель. Я только хочу увидеть, как они улепетывают.
Раздался одинокий выстрел, и рассветный ветерок понес над стеной маленькое облачко дыма. Сержант побежал, а офицер натянул поводья и, пришпорив, погнал лошадь к британским позициям.
То был первый выстрел в битве при Платсберге.
Так было положено начало новой войне.
Британцы времени понапрасну не теряли. Как только офицер подскакал к боевым линиям, громко и ясно пропела труба. Ее звук тотчас же потонул в грохоте пушек, стоявших позади войск чуть ли не ступица к ступице.
