— Я не ждал этого так скоро! — с каким-то напором возразил брат, словно злясь внутри. — Я не готов, понимаешь?! — он вскочил с кресла, став вдруг деятельным, отошел к камину, уставившись в пламя. — Тем более не ждал такого переворота… Я всегда считал, что у меня еще много лет в запасе, ведь отец был достаточно крепок и здоров. Да и ты… Ему повезло, в отличие от многих других наших предков. У отца имелась неплохая защита от любой хвори в твоем лице. Благословение Мирты и для Герцога, и для народа, разве не так? — не глядя на Инди, как-то тяжело вздохнул брат. — Я не думал даже о том, когда настанет мой черед вступать на престол, понимаешь?!
— В чем-то да, конечно, — очень осторожно начала Инди, пока не до конца уверенная, как именно убедить Марти принять реальность такой, какова она есть. Даже ее сила не могла изменить всего случившегося. — Однако мы сейчас имеем то, что есть, Марти. Отца нет. И ты — единственный наследник Герцогства, напрямую связанный с Миртой и отвечающий за благополучное восстановление нашего мира…
— Нет, — вдруг прервал ее Марти, обернувшись и вперившись в Инди тяжелым взглядом. — Нет. Теперь — не единственный. Ты вернулась тоже…
Инди вздохнула, улыбнувшись с легкой грустью.
— Я не могу наследовать титул, Марти. И ты это знаешь не хуже меня. В тебе говорит отчаяние и боль, которые я понимаю и разделяю. И мы с Ройсом сделаем все, чтобы помочь и поддержать тебя, направив и научив, рассказав то, что сами знаем. Но я не могу быть наследницей или Герцогиней, как и любая из принцесс. Ведь на мне семейная ветвь заканчивается, не имея продолжения. Сила Мирты — великое благословение, но она же и забирает у каждой принцессы способность родить наследника, занимая все ресурсы, не оставляя больше ни для чего места. Это знает любой в Мирте, брат. Ты — единственный Герцог, который у нас есть. И это правильно, — проговорила она мягко и ровно, сохраняя легкую улыбку.
Инди никогда не страдала и не горевала о невозможности иметь детей просто потому, что изначально знала об этом. Какой смысл печалиться о невозможном? Да и не была же когда-либо подвержена сильным страстям, пока Ройса не повстречала. И у нее всегда хватало иных забот, к которым, кстати, предстояло вернуться вновь в самом скором времени, пусть и понимала, что для начала придется хорошенько убедить Ройса в том, что она восстановилась в полной мере. Однако направить и ободрить брата — так же было ее задачей, и этим она могла заниматься и сейчас.
— Знаю, что сейчас не самый простой момент, и я ощущаю, насколько тебе тяжело, Марти. Но мы должны смотреть в будущее. Это наш долг и перед Миртой, и перед нашим народом, и перед умершим отцом. Не скоропалительно, однако тебе стоит обдумать и выбрать себе будущую жену… Наверное, все же учитывая симпатии, а не только лишь выгоду брака, если оглянуться на опыт нашей семьи, — грустно признала Инди, и сама глядя на пламя. — Никто не будет чинить тебе в этом препятствий, я обещаю. И поддержу твой выбор…
— Но я не хочу!! Просто не хочу, понимаешь?! — вдруг закричал Марти, прервав ее, вцепившись руками в каминную полку. — Ничего этого: ни балов, ни управления, ни решать, как спасти провинции от голода… ни жениться на ком-то, только чтобы сделать наследника для Мирты! Не хочу…
Под конец брат затих, словно утратив запал или силы.
А Инди смотрела на него, оторопев…
Она и понимала, и не понимала Марти одновременно. Для нее ее долг перед Миртой и народом едва ли не всегда стоял на первом месте, с самого детства. И лишь появление Ройса немного изменило этот расклад, но и тогда она не стала увиливать от своих обязанностей, и любимый это поддерживал и понимал. Потому ли она вообще не видела смысла в том, что говорил брат?
— Мне помнится, что раньше ты наслаждался всеми теми возможностями, что предоставляло наше положение и право рождения, — осторожно заметила Инди, понимая, что замерзает все сильнее, несмотря на близость пламени камина. Поднялась, подошла ближе к Марти и к огню. — Что теперь поменялось?
— Я… — брат взъерошил волосы снова. — Изменился я, Инди. И очень сильно. Понимаешь? Я не могу больше тратить на всю эту мишуру время, отталкивая придворных, которые когда-то были моими друзьями. Теперь же далеки от меня настолько, что и не описать! А на то, чтобы заниматься обороной или обеспечением земель наравне с тем же Ройсом, к примеру, или Мареном, мне не хватает ни опыта, ни сил… ни интереса, как это не печально признавать. Я совсем равнодушен к государственным делам, — Марти выдавил из себя некое подобие весьма жалкой ухмылки.
Инди поняла, что он сейчас на грани и давить точно не стоит. Она чувствовала в нем все то, о чем брат говорил: и глухое отчаяние, и бессилие, и какую-то апатию, казалось, даже к собственной судьбе…
Не хотелось и в без того больное место бить. Потому она, вместо продолжения разговора, осторожно протянула руку в сторону головы брата и замерла пальцами совсем близко от его черной повязки над пустой глазницей.
