Однажды за завтраком королю Делору пришла в голову великолепная мысль. Он как раз подносил ко рту серебряную вилку с изрядной порцией паштета из оленины, одновременно любуясь через широкое дворцовое окно величественно поднимающимся ввысь багрово-красным шаром восходящего солнца. Тут-то его и осенило. Королевская вилка так и остановилась, не донеся паштет до широко разинутого королевского рта, а глаза его буквально впились в солнечный диск. Придворные, которым эти признаки были слишком хорошо знакомы, забеспокоились. Герцог Публий, канцлер, внезапно помрачнел. Граф Нерлич, министр финансов, тихо простонал: "Только не канал. О боги, только не канал!"
Однажды за завтраком королю Делору пришла в голову великолепная мысль. Он как раз подносил ко рту серебряную вилку с изрядной порцией паштета из оленины, одновременно любуясь через широкое дворцовое окно величественно поднимающимся ввысь багрово-красным шаром восходящего солнца. Тут-то его и осенило. Королевская вилка так и остановилась, не донеся паштет до широко разинутого королевского рта, а глаза его буквально впились в солнечный диск.
Придворные, которым эти признаки были слишком хорошо знакомы, забеспокоились. Герцог Публий, канцлер, внезапно помрачнел. Граф Нерлич, министр финансов, тихо простонал: "Только не канал. О боги, только не канал!"
Надо сказать, что внезапные озарения были фамильной чертой династии Делоров. Но Делор II, отец нынешнего короля, был заурядный деспот и все его озарения сводились всего лишь к тому, чтобы немедлен6но казнить кого-нибудь из министров. Это было, конечно, весьма неприятно для отдельных конкретных лиц, но на экономику королевства влияло слабо. И скорее положительно. Ибо все министры воровали, а казнь очередного высокопоставленного вора всегда поднимает рейтинг царствующей особы.
Но времена первобытного абсолютизма давно канули в лету. На дворе стояли совсем другие времена. И Делор III вовсе не был деспотом. Он был монарх просвещённый и где-то даже либеральный. Очень интересовался науками, искусствами и, что самое ужасное, экономикой. Ибо первые два увлечения, хотя и приносили некоторые убытки, но вред от них имел известные границы. Жаль, конечно, Северную дворцовую башню, сгоревшую в ужасном пожаре, жалко и дом купца Эртада, взлетевший на воздух вместе с Королевской Паровой Машиной. Ещё больше жаль семь тысяч золотых монет, уплаченных за очень древнюю статуюэтку дракона, произведённую, как выяснилось, в соседней Контестарии лет пять назад.
Однако замена золотой монеты бумажными банкнотами подорвали кредит и торговлю в королевстве Верхняя Конта на долгие и долгие годы. А этот проклятый канал... Прекрасный канал. Товары по нему могли бы поступать прямо в глубь континента, а купцы Акмалии и Контестарии могли бы только ругаться в бессильной злобе. К сожалению, канал не достроен. Пока.
Король оторвал взгляд от солнечного диска и задумчиво оглядел придворных. Видя их мрачные лица, его величество и сам погрустнел. Он вспомнил с каким неоправданным скептицизмом встречают новые идеи его косные и консервативные подданные. А ведь закон о введении просвещения принят ещё семнадцать лет назад. Можно бы, казалось, за это время...
Так что король заколебался. Хотя, конечно, колебания и всякие там сомнения монарху не совсем приличны. Но что делать, он же король просвещённый, можно даже сказать либеральный... Министры и придворные тоже молчали. С одной стороны, им не терпелось узнать, какая же новая напасть обрушится вот-вот на королевство. С другой стороны, надежда умирает последней, и вдруг да король забудет про эту свою идею - такие случаи тоже бывали.
- Да... - печально произнёс король, переводя взгляд на зажатую в его руке серебряную вилку. - Возможно будет лучше...
- Да-да! - радостно поддержал его канцлер. - Великолепный паштет!
Все оживлённо заработали вилками и зазвенели бокалами. Беда, казалось бы, была предотвращена. Но тут...
- Папочка, у тебя какая-то идея? - раздался вдруг звонкий девичий голосок. - Ты наконец решил освободить Йолона?
Королевская вилка, так и недонесённная до королевского рта, выскользнула из королевской руки и довольно громко шмякнулась в тарелку с паштетом. Где-то со звоном разбился бокал. Кто-то шокировано ахнул.
Да, яблоко от яблоньки не далеко падает, и у принцессы Карины, тоже появлялись иногда идеи. И хотя были они, обычно, далеки и от экономики, и от науки, но угрозу для королевства представляли не меньшую. Последней идеей принцессы как раз и был пресловутый капитан Йолон Марич. Спору нет, вид молодой человек имел бравый. И на последней войне себя показал совсем неплохо. Иначе - как бы мог отпрыск хотя и дворянского, но весьма захудалого и давно уже разорившегося рода получить столь высокий чин? Но тут-то и была зарыта собака: негоже принцессе интересоваться нищими капитанами. Общество принцессы должны составлять принцы из хороших королевских семей. В крайнем случае - герцоги. Даже графам путь был закрыт. И уж тем более безродным капитанам.
Все взгляды устремились на короля. Теперь он уже просто обязан был говорить. Даже если он собирался говорить про канал. Хотя... Нет, про канал лучше на надо... Король откашлялся. Ввиду всех обстоятельств он решил начать издалека.
- Престиж нашей великой державы в последнее время неудержимо падает. - Присутствующие мрачно кивнули.
- В прежние годы, когда строительство Великого канала...
Министр финансов снова застонал, а канцлер прошептал такое, что замерший у стены гвардеец покраснел до ушей. Сидящая рядом с канцлером графиня Волтич, к счастью, ничего не поняла. Ну или сделала вид.
- ...шло полным ходом, престиж нашей великой державы был гораздо выше.
