–Я сам не знаю, как так получилось! Я только вчера рвал подонков Влада! Потерял любимую, и тут я узнаю, что вчерашний день был тридцать лет назад. Лучше проводи меня на нашу с Фросей могилку.
В тот же день дед Макар отвел меня в фамильный склеп, где все мы были похоронены. Это было тяжелым зрелищем среди надгробий я прочитал и свое имя. Я стоялвозле своей собственной могилы, в склепе,где были похоронены все ставшие мне дорогими людьми.
–Как хоронили?
–Барина и его жену опознали сразу, прислугу кое-как они сильно обгорели во время пожара. А вас и жену…. -и Дед Макар потупил взгляд
–В закрытых гробах, ваших тел так не нашли, все решили что вы утонули вместе. Потом приезжал пристав из самого главного городского управления жандармериивсе о вас расспрашивал, обещал к награде представить посмертно и уехал.
Я два раза терял сознание. Из раны на ноге время от времени сочилась кровь. В общем, довел он меня до своего нового дома и пригласил свою бабку меня лечить.
–Неделю мне даже подняться с кровати не давали, опасаясь за мое здоровье. Но что-то странное стало происходить в поселке. К деду Макару стали приходить люди и как бы случайно заглядывать в комнатку, где я находился. Когда я поправился, ко мне пришел священник. Что-то очень знакомое было в нем. Господи, это же тот самый батюшка, который нас венчал. Он сильно изменился, постарел. Он тоже, судя по растерянному выражению лица, меня узнал. И начал как бы издалека расспрашивать: «Кто я? Откуда?» И еще массу разных вопросов. Я, как на исповеди, рассказал ему кто я, откуда и все что помнил. Он тяжело вздохнул и произнес: «Значит, правда, ты не простой человек, парень из города. Что теперь ты намерен делать? Как поступить?» Я рассказал, что хочу в честь Фроси и всех погибших от рук Влада, построить часовню на берегу озера. Батюшка сказал, что примет все необходимое для такого благого деяния. И предложил, чтобы не будоражить народ, пожить мне в келии при церкви. Меня это, в общем, вполне устраивало. Мне не хотелось почему-то видеть людей, я сильно страдал об утрате. И сидя в своей комнате, время от времени плакал, не стесняясь, что меня кто-нибудь услышит или внезапно войдет. Саблю и мундир я завернул в тряпицу и хранил в кованом сундуке. Я часто выходил на берег озера, где я вынес из воды погибшую свою любовь. Мою душу разрывали воспоминания, и я решил достать приданое вместе с каретой. Я вошел в воду и с немалым трудом нашел карету, увязшую наполовину в иле и опутанную водорослями. Дерево местами прогнило и представляло жалкое зрелище. Золотые украшения кареты потускнели, но сохранили первозданный вид. Единственное правильное решение было – вытаскивать карету целиком.
Вернувшись в церковь, я сообщил о своем намерении. На следующий день несколько прихожан во главе с батюшкой Михаилом запрягли лошадей, взяли несколько длинных веревок и пошли на озеро. Мужики, нырнув, стали откапывать колеса кареты, время от времени всплывая на поверхность глотнуть воздуха.
Я сам лично принимал участие в высвобождении кареты от водорослей, но вода вся замутилась так, что различить можно было только контуры. Когда все было уже готово, привязали веревки и в воздухе просвистел кнут, громко щелкнув в воздухе. Лошади заржали и уперлись в сырую траву. Как ни пытались, как ни старались люди и лошади вытащить карету, озеро не отпускало сокровища из своих глубин. Я тоже выбился из сил.
«У вас ведь трактор есть, он без труда ее вытянет!» – сказал я.
«Верно, есть. С Виктором поговорить надо?» – отозвались мужики.
«Но для верности и лошадок впряжем».
Через час я услышал уже знакомый рокот приближающегося трактора. Привязали к нему веревку и он, копая железными, зубастыми колесами землю, натянул веревку. Она, как струна, зазвенела под напру- гой, трактор дернулся, и веревка на моих глазах стала расплетаться и рваться.
Трактор, вгрызаясь в землю, напряженно начал рычать и дернулся под всеобщие крики и восторги, на поверхности воды побежали разводы волн. Сначала появилась верхняя задняя часть кареты, потом задняя стенка, затем вся карета. С пронзительным скрипом появилось заднее обитое металлом колесо. Что-то треснуло, и передняя часть с хрустом рухнула на землю, бороздя траву. Передние колеса остались в озере. Карета, блестя в лучах заходящего солнца, заставила всех ахнуть красотой исполнения. Простым людям такое великолепие и не снилось. Все точно под гипнозом бросились к карете, пытаясь отломать или открутить кусочек золота. «Стойте!» – заорал я не своим голосом.– «Это золото проклято! Оно кованное на крови!» Люди отпрянули назад, с ужасом смотря на золоченую карету. Крикнув это, я сам себя испугался, не веря своим собственным ушам.
«Оно не принесет никому счастья, если не будет использовано во благо Господа!» – буквально на распев пропел отец Михаил.
