И тут вдруг на ум ему пришли слова, сказанные Мариной, когда Фабиан рассказывал о древних легендах: «Земля все помнит. Разве вы этого не чувствуете?»
– Там кто-то лежит! – Голос Гилфаласа прервал его размышления.
– Где? – спросил Фабиан.
– Вон там, чуть ниже перевала, – сказал Гилфалас и указал на черную точку над заснеженным полем.
– В таком случае он выбрал не лучшее место. Видите вон тот снежный козырек над ним. Если снег обрушится… – заметил Бурин.
Справа от дороги начинался глетчер, сползавший вниз и увлекавший собой камни. А над фигурой, лежащей, насколько об этом можно было судить, бездыханно, в коварном блестящем великолепии нависал огромный сугроб, который, сорвавшись, наверняка похоронил бы под собой лежащего.
– Как он туда попал? – спросил Фабиан, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо другому.
– Сугроб обязательно обрушится, – лаконично произнес Бурин. – Так что мы ничего не можем сделать для него.
– Как он туда попал? – спросил и Гврги, а Кима очередной раз удивило, что болотнику снова удалось построить грамматически безупречное предложение, или, по крайней мере, повторить его за Фабианом.
– Откуда я знаю, – резко ответил гном. – Идемте. Нас ожидает срочное дело.
– Ты не можешь быть таким бессердечным! – вырвалось у Марины.
– О чем ты? – удивленно спросил Бурин. – Лежащий там парень наверняка мертв. И кроме того, он находится прямо под снежным сугробом, который в результате температурных колебаний за последние дни стал таким хрупким, что под действием солнца вот-вот обвалится. Будь благоразумна; мы ничем не сможем помочь ему. Во-первых, у нас нет времени, а во-вторых, риск слишком велик. Не говоря уже о том, что на голой скале мы даже могилы ему вырыть не сможем.
– Вчера его там ещё не было, иначе бы Гилфалас заметил, – возразила в ответ Марина.
– За это я не могу поручиться, – вмешался эльф.
– Нет, вы только посмотрите на него. Хороший же вы друг, господин гном! – Марина разгорячилась. – Остается только надеяться, что Ким или кто-нибудь другой не обратятся к вам за помощь, если окажутся в нужде. Вы ведь только и ищите отговорки, чтобы никому не помогать.
– Мы должны попытаться помочь ему, – заметил Фабиан.
– Как знаете, – проворчал гном и удостоил Марину взгляда, смысл которого Ким не вполне понял. Разумеется, гном был в ярости, однако молодому фольку показалось, что к этому взгляду примешивалось и что-то еще.
Было ли это удивление? Но в любом случае вряд ли кто-нибудь мог позволить себе разговаривать с гномом в подобном тоне. Ким вспомнил одного завсегдатая таверны в Великом Ауреолисе, которому Бурин без комментариев заехал кулаком в живот только потому, что кто-то назвал гнома малышом, а он засмеялся при этом. В качестве кары наглецу пришлось пожертвовать весь свой ужин собакам на заднем дворе.
– Да и как мы туда заберемся? – задался вопросом Бурин, обращаясь при этом скорее к себе, чем к другим. – Ледник может прийти в движение.
– Теперь, когда мы знаем, как действовать нельзя, было бы очень мило с твоей стороны сказать, как нам следует поступить.
– Как раз над этим я и думаю, – ответил Бурин. Он некоторое время ходил взад-вперед, поглядывая на лежащую фигуру, проверил снаряжение и взглянул на небо, как будто проверяя положение солнца на небосклоне. Все замерли в ожидании.
– А сделаем мы это вот как, – сказал он в конце концов и продолжил, прежде чем Марина успела его перебить: – Я обвяжусь веревкой и возьму с собой снегоступы. Затем пройду по леднику, выйду на фирн и попытаюсь спасти несчастного. Вы будете держать веревку и, если со мной что-нибудь случится, вытянете меня обратно.
– Хороший план, – похвалила Марина. – Ты можешь быть отзывчивым, когда тебя об этом попросят. Полагаю, – добавила она, обращаясь к остальным, – он все-таки добрый парень. – Затем она улыбнулась гному, потерявшему на мгновение дар речи.
– Удивительная маленькая женщина, – только и смог он сказать.
– Я принесу снегоступы и длинную веревку, – сказал Гврги.
– Поторопись! Чем выше солнце, тем больше опасность схода лавины.
Когда Гврги вернулся, они начали опасное восхождение. В том месте, где скала выдавалась над валунами, из-за больших и постоянных перепадов жары и холода порода стала мягкой и ломкой, вся в крапинках слюды, от мерцания которой болели глаза. А между скалами талые воды глетчера булькающими ручейками скатывались вниз.
Солнце тем временем пробилось сквозь облака, стало светлее и теплее. У Кима на лбу выступили капельки пота. Он взглянул на снежные массы, возвышавшиеся над ним. Маленькая неподвижная фигурка была невидна отсюда, но снежный навес казался ещё более угрожающим.
Гном снял вещевой мешок и обвязал себя толстой веревкой.
– Если она окажется коротка, – проинструктировал гном своих помощников, – привяжите к её концу вторую.
Моток веревки покороче Бурин повесил себе на плечо: ею он привяжет к себе пострадавшего. Разумеется, если тот ещё жив.
– Ни пуха ни пера, старина, – сказал Фабиан.
– Только, ради милостивой Владычицы, не кричите, иначе вы вызовете сход лавины, – предостерег их напоследок гном.
