День свадьбы был назначен, банкет заказан, в ателье шили платье из гипюра на шелковом чехле. Надо было съездить к ювелиру: кольца, купленные женихом, были велики — оба.
Доверили это Нюте. Все остальное устраивали ее мать, Глафира Ивановна, и Эдуард Степанович, Эдик, жених. Впрочем, Эдиком его называть стеснялись — без малого кандидат, автор труда по технологии производства безалкогольных напитков и вообще — тридцать пять лет.
В дело с кольцами Глафира Ивановна все же вмешалась: сняла мерку с безымянного пальца жениха, скрутив конфетную бумажку, и строго наказала Нюте колец не оставлять, пусть все делают при ней.
Нюта, тонкая, высокая, светловолосая, только постанывала:
— Ну, мама… Ну, хватит… Я все знаю…
— Ничего ты не знаешь, лучше молчи. Двадцать пять лет, а ничего не умеешь. Все подружки давно замуж повыходили…
Укоры теперь вроде устарели, но Глафира Ивановна так привыкла к этим разговорам, что не могла остановиться и непременно заключала тяжким вздохом: «Неактивная ты какая, и в кого только — не пойму». Тревожилась она за дочь: бледненькая, хрупкая, на работе сидит над своими чашками-плошками, рисует цветы-узоры, а как сложится ее женская доля? Но тут же Глафира Ивановна успокаивала себя: она все сделала, чтобы Нюте было полегче. Эдик вскоре защитит диссертацию, станет ученым, квартира у них хорошая, двухкомнатная, недавно только дали ей от завода как лучшему мастеру-пивовару, и дома все, как у людей, — телевизор, и ковер, и хрусталь в серванте.
Собственные ее, Глафиры Ивановны, трудности позади, дочь вырастила, вот замуж выдает за самостоятельного человека, хоть и без квартиры, так он иногородний, надо понять. Жить да радоваться и нечего охать!
Нюта вошла в ювелирную мастерскую, заняла очередь — перед ней трое и еще молодой человек в стороне, у окна. Мастер сидел под яркой лампой, спущенной с потолка к самым рукам, обсуждал с заказчиком, что поставить взамен утраченных камушков в старинную брошь. Нюта заскучала, хотела взглянуть на брошку, надо было шагнуть в сторону, но что-то мешало, связывало. Оглянулась и встретилась глазами с тем, кто стоял у окна, смотрел на нее пристально, но тут же приветливо улыбнулся. Нюта отвернулась, нахмурилась — «вот еще… гипнотизер». Разглядеть его она не успела, подумалось почему-то: «светлый».
Подходила очередь, она сама обернулась к тому, у окна.
— Нет, нет, — ответил он на ее безмолвное приглашение занять свое место, — я просто зашел к другу.
На этот раз Нюта успела увидеть хорошо причесанные длинные волосы, действительно светлые, светлые глаза и тонкий нос, пожалуй, чуть великоватый. И опять она подумала о незнакомце одним лишь словом: «тонкий».
Нюта отчего-то смутилась, долго возилась с маминой упаковкой, наконец развязала, развернула и тут же уронила кольцо. Зазвенело оно, покатилось к окну, под ноги к незнакомцу, тот поднял и, когда Нюта подошла, протянула руку, улыбнулся, и надел кольцо ей на указательный палец. Стоя перед ним, Нюта разглядела его хорошо и подумала о нем в третий раз опять-таки одним словом — «красивый».
Похоже было, он над нею смеялся. Действительно, стоит она перед человеком с вытянутым пальцем, а на пальце висит массивное кольцо.
Нюта застыдилась до слез, щеки ее заалели.
— Не огорчайтесь, — сказал он мягко, — тут нет дурной приметы… Простая случайность.
Ювелир смотрел на них с улыбкой и вдруг сказал:
— Знакомьтесь — мой друг Юрий, музыкант.
Нюта представилась:
— Аня, художник по фарфору.
И тут же ей стало легко и двигаться и говорить. Пока ювелир распиливал кольца, подгонял по мерке (на Нютин палец он только взглянул), Юрий и Нюта беседовали у окна. Она рассказала о большом «юбилейном» сервизе — сто предметов! — который завод изготовил в десяти экземплярах, а Юрий — о своем ансамбле, о том, как нелегко играть в кафе, но в молодежном с публикой есть контакт.
За разговорами Нюта не заметила, как прошло время, даже удивилась, — как быстро справился мастер. Он завернул кольца, Нюта расплатилась. Мастер повернулся к Юрию — давай займемся с тобой. «Нет-нет, уже поздно, скоро на репетицию». И Юрий открыл перед Нютой дверь.
— Ну, счастливо! — крикнул ювелир вдогонку и засмеялся. У тротуара стоял серый «Москвич». Юрий звякнул ключами.
— Разрешите, я вас довезу — куда вам? — И распахнул дверцу.
Впервые в жизни Нюта пренебрегла наставлениями мамы. Та просила Нюту быть осторожной — беречь кольца, смотреть, чтобы кто не увязался следом, в автобусе остерегаться жуликов. А она что делает? Садится в машину к незнакомому человеку, который может увезти неизвестно куда ее вместе с кольцами — золотыми, дорогими, обручальными.
— Что-то вы приуныли, Аня. Невестам полагается сиять и освещать все вокруг. О чем задумались, скажите?
