– Еще бы чуть-чуть, и мы бы с тобой тоже… – истерически всхлипывала она.
– Все в порядке, любимая. Все кончилось… Все в порядке, Ариана…
– А как же Иоганн? Вдруг он…
– Я уверен, что он успел отъехать.
На самом деле Манфред вовсе не был в этом уверен. На него накатила волна смертельной усталости. Сколько же будет длиться эта гнусная война! Люди, здания, памятники, города, которые были ему дороги, превращались в прах и тлен…
До дома они ехали в полном молчании. Притихшая Ариана вся дрожала в своем белом костюме, под невесомой вуалью. Лишь гардении наполняли салон автомобиля своим экзотическим ароматом. Манфред подумал, что запах гардений всегда будет напоминать ему об этом вечере – о том, как они стали мужем и женой, как чудом спаслись от смерти. Он почувствовал, что сейчас разрыдается от облегчения, усталости, ужаса, безграничной жалости к этой тонкой, прекрасной женщине, которая стала его женой. Но Манфред сдержался и лишь прижал к себе Ариану, на руках внес ее в дом, поднялся по лестнице в спальню. Там, забыв обо всем на свете, они слились в единое целое.
– Иоганн нашелся? – с беспокойством спросила Ариана, когда Манфред на следующий день вернулся со службы.
– Да, с ним все в порядке, – буркнул тот, боясь, что Ариана почувствует в его словах фальшь.
На самом деле Иоганн погиб под обломками церкви. Когда Манфреду сообщили об этом, он целый час не мог прийти в себя – сидел, не в силах унять дрожь. Еще один близкий человек ушел из жизни… Фон Трипп со вздохом опустился в свое любимое кресло и сказал:
– Ариана, мне нужно очень серьезно с тобой поговорить.
Она хотела перевести разговор в шутку, хоть как-то смягчить напряжение, читавшееся в его взгляде, однако ничего не вышло. Жизнь в Берлине в последние дни не располагала к веселью.
Ариана притихла и, глядя ему в глаза, спросила:
– Что такое, Манфред?
– Я хочу, чтобы мы с тобой разработали план действий на случай чрезвычайной ситуации. Ты должна быть готова ко всему. Это очень важно… Слушай меня внимательно.
– Я слушаю, – кивнула она.
– Где лежат деньги и пистолет, ты знаешь. Если произойдет нечто непредвиденное, возьми все это, возьми кольца твоей матери и уезжай.
– Куда? – растерялась она.
– По направлению к западной границе. В «фольксвагене» есть дорожный атлас. Отныне бак машины все время будет наполнен горючим. Я поставил в гараж запасную канистру. Прежде чем отправляться в путь, убедись, что бак действительно полный.
Ариана снова кивнула, встревоженная всеми этими наставлениями. Она твердо знала, что никуда без него не уедет.
– Но как ты себе это представляешь? – не выдержала она. – Я просто так возьму и уеду, бросив тебя здесь?
– Ариана, возможно, у тебя не будет выбора. Если твоя жизнь окажется в опасности, ты должна действовать быстро. Невозможно представить, что начнется в городе, когда его займут союзники. Будут грабежи, убийства, изнасилования.
– Ты так говоришь, словно мы живем в средневековье.
– Ариана, наша страна не знала более мрачного периода в своей истории. Если меня не будет рядом, тебя никто не защитит. Я могу застрять в рейхстаге надолго – на несколько дней, а то и на несколько недель.
– Неужели ты думаешь, что мне позволят уехать из города на этом автомобильчике, с кольцами моей матери, с твоим пистолетом? Это просто смешно!
– Здесь нет ничего смешного! Слушай же меня! Я хочу, чтобы ты отъехала от города на машине как можно дальше. Потом брось «фольксваген». Иди пешком, ползи, укради велосипед, прячься в лесу, но поскорее уноси ноги из Германии. Союзники давно перешли границу, поэтому оказаться во Франции будет не так уж сложно. Там безопаснее всего. Думаю, ты без труда пересечешь оккупированную зону. В Швейцарию попасть было бы значительно труднее. Я хочу, чтобы ты направилась в Париж.
– В Париж? – удивилась она. – Но ведь он в шестистах милях отсюда.
– Я знаю. Не важно, сколько времени займет у тебя дорога, но ты должна туда попасть. У меня в Париже есть друг, мы с ним вместе учились.
Манфред достал блокнот и аккуратным почерком написал имя и адрес.
– Почему ты думаешь, что он остался жив?
– Все эти шесть лет я старался не упускать его из виду. В детстве он болел полиомиелитом, поэтому в армию его не призывали. Во время оккупации он был заместителем министра культуры и доставлял нашему командованию массу неприятностей.
– Ты думаешь, он участвовал в Сопротивлении? – заинтересовалась Ариана.
– Зная Жан-Пьера, я в этом почти не сомневаюсь. Однако он человек умный и осторожный, поэтому не попался. Если кто-то и сможет тебе помочь, так только он. Я знаю, что Жан-Пьер позаботится о тебе до моего приезда. Если он скажет, оставайся в Париже. Если отправит тебя в другое место – поезжай. Я целиком полагаюсь на этого человека. – Манфред угрюмо посмотрел на жену. – Ведь я доверяю ему тебя…
Он протянул ей вырванный из блокнота листок, и она прочла имя: Жан-Пьер де Сен-Марн.
– И что теперь? – грустно спросила Ариана, глядя на листок. Но в глубине души она понимала, что Манфред прав.
