Бочки оказались тяжёлыми, но мистер Тикпенни с детства учился своему ремеслу и умел с ними обращаться. Он выкатил их в переулок и поставил вдоль стены.
– Подожди здесь, – бросил он Кристоферу и исчез в одном из ветхих домишек.
Кристофер стоял, тихонько напевая себе под нос и раздумывая, чем бы заняться. Взглянув вниз в сторону реки, он прикинул, нельзя ли просто столкнуть бочки вниз, чтобы они сами скатились в воду.
В городе повсюду сновали люди: женщины в длинных юбках с множеством оборок, босоногие дети в рваных рубашках до колен, громко кричащие мужчины, тянущие по булыжникам тачки с поклажей. Казалось, в этой суете не было ни порядка, ни смысла – кто-то бежал на запад, от огня, другие – им навстречу, третьи сновали взад-вперёд, словно не зная, куда деваться. Стайка мальчиков помладше с вёдрами воды в руках пробежали в гору, к пожару. Кристофер смотрел, как женщина с запелёнатым младенцем на руках и тремя малышами, вцепившимися ей в юбку, карабкалась вверх по холму, потом остановилась, подумала и пошла назад.
– Идите сюда, – замахал ей рукой Кристофер. – За Уайтхоллом вы будете в безопасности.
Женщина мрачно уставилась на него.
На пороге появилась миссис Тикпенни.
– Давай, милая! – подбодрила она женщину. – Этот парень знает что говорит. Веди свою малышню.
Женщина благодарно взмахнула рукой, собрала детей и медленно направилась на запад.
– Ты не можешь спасти всех, Кит, – сказала миссис Тикпенни.
– А жаль, – вздохнул Кристофер. – Если б я мог найти короля! Я бы сказал ему, что надо снести дома на пути огня, чтобы ему было нечем подпитываться. В конце концов они так и поступят, мне Альберт рассказывал. Но окажется уже слишком поздно. Они будут использовать порох.
Миссис Тикпенни грустно покачала головой:
– Таким, как мы, к королю хода нет. Благослови его Господь. Благослови Господь и его, и тебя в этот день скорби. Ну и куда же подевался твой папаша?
Кристофер недоумённо посмотрел на неё.
– Что с тобой, Кит?
– А, вы про мистера Тикпенни, – пробормотал он. – Я подумал, что вы про…
– Я здесь! – Мистер Тикпенни катил впереди себя узкую длинную тележку. – Пришлось выкупить назад у пивовара мою собственную каталку. Ещё чуть-чуть – и он бы ушёл вместе с ней. Ну что, дорогая? Ты готова?
Миссис Тикпенни вцепилась в косяк двери так, будто была не в силах от него оторваться.
– Бедный мой дом, мой милый маленький домик!
– Ну, что ж поделаешь, – развёл руками мистер Тикпенни. Он обнял жену, прижав к себе и успокаивая, и она прильнула к нему.
Кристофер отвёл взгляд к реке. При свете дня она была всё той же хорошо знакомой ему Темзой. Вся её поверхность была усеяна лодками. На противоположном берегу стояло множество деревянных домов и складов, а там, где должны были находиться фабрики и расположенные уступами улицы, простирались поля, фруктовые сады и росли высоченные деревья. Но за неимением моста или лодки всё это казалось недосягаемым фантастическим миром.
– Надо бы куда-то увести малышню, а? – сказал мистер Тикпенни. – Ведь они наше самое большое богатство!
Миссис Тикпенни всхлипнула и вытерла слёзы передником:
– Сейчас-сейчас. Вот только заверну ещё эту свиную ногу. Не выкидывать же её.
– Мы с Китом скоро вернёмся, – предупредил мистер Тикпенни. – Скажи Молли, чтобы спустилась к реке помочь нам. И пусть захватит с собой ещё верёвок. – И он одну за другой погрузил бочки на тележку, словно это были мешки с картошкой.
Вдвоём с Кристофером они медленно покатили свою поклажу к Темзе. Молли бежала следом.
– Ну вот и дотащили. Давайте сюда, – скомандовал мистер Тикпенни. – Постойте пока тут оба. Я схожу за вашей мамой.
Молли и Кристофер сели на берегу – там, где они встретились впервые. Посреди тёмного неба расплывалось странное коричневое пятно солнца.
– Огонь, должно быть, уже где-то совсем рядом со Святым Павлом, – предположил Кристофер.
– А что ты имел в виду, когда сказал, что у него купол? – спросила Молли.
Кристофер вспомнил первый их разговор. Как странно это всё, наверное, звучало. Как невероятно вот так обнаружить себя в каком-то другом времени. Но сейчас он уже привык к этому, как перед этим привык к бомбёжкам, карточкам и отсутствию отца.
«Видно, человек к чему угодно может привыкнуть. Почти ко всему».
– После пожара люди превратят Лондон в один из самых прекрасных городов мира, – ответил он Молли голосом, который, как он надеялся, должен был звучать успокаивающе. – А собор Святого Павла станет главным его украшением: огромный белый храм с куполом, который будет виден издалека.
Молли заулыбалась, и он продолжил смелее:
– Там есть «Галерея шёпота»: она так построена, что если что-нибудь прошептать на одной стороне, то с другой всё слышно.
Молли хихикнула:
– Там и не посекретничаешь.
– А потолки раскрашены яркими цветами, на дверях нарисован восстающий из пламени феникс. – Кристофер на мгновение запнулся. Мозг его пронзила идея, но он решил обдумать её позже. – На Паддинг-Лейн, неподалёку от места, где начался пожар, поставят огромный памятник, очень высокий. А у его подножия будут драконы.
– А они не кусаются? – округлив глаза, спросила Молли.
