– У нее нет детей. Это очень печальная история, Юля. Молоденькая девушка, веселая компания подростков, которая поехала кататься на мотоциклах – и один из мотоциклов влетел в грузовик. Татьяне тогда было семнадцать лет. И она была беременна. Ребенка она потеряла. И способность иметь детей – тоже.
– Мне жаль, – просто сказала я.
Да, я злилась на экстрасенсиху. Но такого я ей не желала. Никому не желала.
– Поэтому Татьяна очень несчастный человек. Ее парень тоже погиб тогда. А она почти месяц пролежала в коме. Потом ее проверили – и обнаружили экстрасенсорные способности.
– А всех проверяют, кто из комы вышел? – не удержалась я.
– Тех, кто перенес клиническую смерть, могут проверить. Проверяют.
Упс. А я-то – тоже?! Это что – и меня? Спросить прямо?
Не стоит. Все равно ответа я не получу. И вообще – у самой мозгов посчитать не хватает?! Ясно же, что меня пропустить никак не могли. Очень я «удачно» у Снегирева засветилась тогда, зимой…
Ген Геныч хитровато поглядел на меня из-под негустых ресниц. Ждал вопроса?
Я промолчала… Что дальше? Не дождавшись от меня реакции, товарищ продолжил:
– Вы – одна из немногих в нашей области женщин с экстрасенсорными способностями.
– Одна из немногих? – насторожилась я.
– Есть еще две девушки, – просто объяснил экстрасенс. – Всего три на область.
– А с ними я не виделась, нет… Они с вами не работают?
– Их способности еще меньше, чем у меня. Говоря объективно, Татьяна – самый сильный специалист из нас четверых.
Я кивнула и поглядела на Ген Геныча с уважением. Надо уметь признавать свои сильные и слабые стороны. Он – умеет. И это здорово.
– Поэтому те две девушки посвятили себя семье. Они рожают и воспитывают детей.
И тут до меня дошло. Да так, что я даже задохнулась. – Разумеется, от тех, кто наделен определенными способностями? Да?!
Ген Геныч на секунду опустил веки. Не кивнул. Не подал какого-то более внятного знака. Но…
– Разумеется, в брак – законный и благословленный церковью, они вступали по любви.
– Разумеется, – процедила я. Руки сами собой сжались в кулаки. Ногти впились в ладони. А я еще возмущалась – зачем мне маникюр?! Да затем, чтобы взять себя в руки. Боль в ладонях подействовала отрезвляюще.
Картина стала ясна до омерзения.
Ген Геныч фактически проинформировал меня, что я – в подходящем возрасте для деторождения. Ну да. Про Печати Вампира ИПФ не знает. И про то, что в таком возрасте мне навсегда и оставаться (если никто не пришибет) – тоже. А так… рожать можно до сорока лет. Хорошо. Если не жалеть женщину – до сорока пяти. И намекнул – по своей ли воле? – что меня уже рассматривают в этом качестве.
А если рассматривают, то и планы строят. А если строят, то могут и претворить их в жизнь.
Ой, мама!
Я подергала себя за прядь волос.
– Геннадий Геннадьевич, я благодарна вам за ваше любезное предложение.
– Но ответите отказом?
Серые глаза были грустными. Я решительно кивнула.
– Вы же сами все понимаете. Но я благодарна вам.
Я действительно была благодарна. Предупрежден – значит вооружен. А раз я вооружена…
А что тогда?
Я еще не знала. Но это я потом обдумаю.
– В качестве благодарности – сходите с Геной куда-нибудь в кафе, – просто и серьезно сказал Крокодил-старший. Хотя нет. Не надо над ним смеяться. Геннадий Геннадьевич. Надо же. Самые страшненькие из набора местных экстрасенсов. И самые слабенькие. А люди вроде как неплохие.
Особенно когда он перестал сюсюкать и стал говорить вполне серьезно.
И я на миг подумала, а не маска ли все эти его рассказы про крокодилов? Может быть и так, что он намного умнее и серьезнее.
Может.
И если я схожу в кафе, то ничего не потеряю. Но…
– Геннадий Геннадьевич, я с удовольствием схожу в кафе. С вами. Или – с вами и с вашим сыном.
Серые глаза были спокойными и серьезными.
– Тогда я рад буду пригласить вас в кафе как-нибудь на выходных?
– Как только я сдам экзамен по политологии. Это надо будет отметить, – улыбнулась я.
Ага. А заодно уедет Альфонсо да Силва. И хотя бы можно будет спокойно дышать.
– Юля, я оставлю вам свой телефон. А вы позвоните, как освободитесь. Договорились?
– Договорились.
Геннадий Геннадьевич протянул мне простенькую белую визитку.
«д. п.н.
И телефон.
– Доктор каких наук? – уточнила я.
– Педагогических.
– Понятно. Очень приятно.
Я упрятала визитку в карман.
– И мне тоже. Я буду ждать вашего звонка.
Мы поулыбались друг другу. Недолго. Потому что от ангара спешил к нам Рокин.
– Юля?
– Да? – отозвалась я, понимая, что прекрасное «домой» отодвигается в «прекрасное далёко».
– Святой отец хотел с вами поговорить…
Говорить не хотелось. А отвертеться не получалось. Слишком много всего произошло, чтобы оставить народ без объяснений.
– Он придет – или мне к нему пойти? Только я честно предупреждаю – я вам все место преступления могу заблевать. Извините, не привыкла я к такому. В первые минуты было еще так-сяк, а сейчас откат пошел.
Рокин оглянулся на оставленный нами ангар – и покачал головой.
– Ладно. Я позову его сюда. Так лучше будет?
– Будет, – согласилась я. И Рокин направился обратно, к трупу.
