Она уперла кулаки в бока, в последний раз огляделась и, покачав головой, сошла вниз. Несколько мгновений спустя, испустив долгий вздох облегчения, Риана добралась до лестницы и спустилась на агатовый пол. Стараясь держаться в тени нависающих ярусов, она обошла Библиотеку и скользнула в проход, ведущий к лабиринту комнаток, где хранились книги и чертежи по особым темам. Миновала открытые двери, заглядывая в каждую. Большинство комнат были пусты, кроме одной, где две шимы склонились над длинным столом, освещенным яркими лампочками. Риана обошла ромб света, падающий в коридор, и продолжала идти, пока не добралась до конца.
Здесь лампа погасла. В темноте Риана нашла узкую дверь. Подняла древнюю металлическую щеколду и вошла.
В комнатушке было темно, пахло плесенью, временем и протекшей водой.
Матерь подвела ее к полке, забитой, как и все остальные, книгами.
Девушка подтащила скамеечку, чтобы достать до самой верхней полки. В прохладной влажной темноте она читала надписи на корешках книг.
Риана вспомнила комнату, мимо которой прошла. Снова увидела шим, склонившихся над ярко освещенным столом. Чем они занимаются?
Риана вернулась в коридор и быстро заглянула в ту комнату. Теперь работала только одна шима, медленно листая страницы толстого тома; вторая что-то записывала на доске чуть поодаль. —
Риана подумала, что это глупое упражнение, но все-таки вообразила, как большая жирная крыса сидит на задних лапах и чистит усы. Для полноты картины — и потому что это было забавно — она представила, как крыса смотрит на шиму.
Через мгновение раздался приглушенный визг, но из комнаты никто не выбежал.
Некогда было спрашивать Матерь, что произошло. Риана бросилась в комнату. Действительно, кучи заплесневелых книг лежали на столе под сушильными лампами, нагревающими воздух в комнате. Колдовской крысы, однако, нигде не было видно. Шима, делавшая заметки, ничком лежала на полу; другая шима сжимала руками ее горло. Риана растащила их в стороны. Та, что еще была жива, зарычала, на губах ее выступила пена, потом забилась в угол. В широко открытых глазах застыло безумие.
Риана быстро и методично перебирала фолианты, молясь Миине, чтобы Матерь была права и “Книга Отречения” нашлась.
Том, переплетенный в коровую кожу, когда-то бывшую красной, лежал открытым под сушильными лампами. Столетия грязи, масел и плесени практически обесцветили книгу, покрыли налетом. Именно ее реставрировала скорчившаяся в углу шима. Риана схватила том.
И тут в коридоре послышался шум. Рамаханы услышали крики шимы.
Сердце колотилось в груди Рианы, как молот.
По камням шлепали сандалии из шкуры кора, шелестели одеяния рамахан, бегущих по коридору к комнате, где застыла Риана.
Гул голосов приближался очень быстро. А потом донесся повелительный голос Бартты; она приказывала не волноваться и обещала лично установить, что вызвало тревогу.
