– Я видел, что этот мальчик сделал с Индиго Муном. На первый взгляд он горяч и вспыльчив, но в глубине души холодный, как сельдевая акула. Возможно, пришло время подыскать неиспорченному Тому Коллинзу местечко получше. За дверями и замками.
– Моя сестра живьем сдерет с вас шкуру, Булль.
– Из нее получится прекрасное украшение на нос корабля, если ты понимаешь, что я имею в виду.
– А я-то думал, что мы с вами друзья. Думал, будем вместе и в горе, и в радости. Как-никак, это я разлучил вас с миссис Браун.
– Всё! – взревел капитан.
– Что – всё, Булль?
– Я хочу получить всё, а не половину. Почести, так и быть, пусть возносят рыжему, но все золото достанется Буллю. Иначе этот малыш Бото никогда не увидит островов Зеленого Мыса, или я больше не Чарльз Уинстон Булль.
Том выпрямился.
– Капитан Булль, – сказал он. – Вы знаете, я человек слова. Весь выкуп будет ваш.
– Ты человек слова?
– Черт возьми, тогда считайте, что это слово конокрада, если вам это больше по душе.
Булль наклонился вперед и понизил голос:
– А можно получить гарантии в письменном виде, ты, апостол Люцифера?
– Разумеется, я совсем забыл, что вы теперь умеете читать.
Минуту спустя документ был готов. Булль капнул на него горячего сургуча, на котором оттиснул свою большую печать с инициалами ЧУБ.
Том протянул руку. Капитан пожал ее.
– На острова Зеленого Мыса, – сказал Том.
– На острова Зеленого Мыса, – пробурчал Булль.
Серп месяца низко висит над островом Сан-Мигель.
Ветер в пальмах напевает мелодию о каком-то далеком море. На песке лежат спелые кокосы, пушистые, как кожа новорожденного младенца.
На фоне месяца – силуэт птицы, похожей на росчерк пера, из джунглей доносится чей-то пронзительный трубный вопль. И снова все тихо, безмолвие укутывает домики с плоскими крышами, стоящие вдоль сонного берега.
На берегу виднеются семь шлюпок, которые доставили сюда пассажиров с галеона, дав им тем самым возможность вновь почувствовать под ногами твердую землю. Теперь португальцы спокойно спят на большом постоялом дворе.
Люди легли почивать с мыслью о том, что уже завтра судно возьмет курс на материк. Как и было запланировано.
И как капитан Булль договорился со своими пассажирами.
Но в эти поздние ночные часы пять пар черных и одна пара белых рук трудятся у кабестана, медленно, но уверенно вытягивая из воды якорь.
Затем Том делит свежую воду между членами своей новой команды.
Рабы в молчании пьют. Никто не разговаривает, но все смотрят на ноги со свежими следами от кандалов и на руки, которые их сбили.
Негры стоят на верхней палубе, и настроение у всех подавленное.
Рабы с ужасом взирают на внушающего им ужас капитана, который велит вести себя тихо, как мыши. Они только что выбрались из трюма и еще не привыкли к своему новому положению.
Один из юношей хотел даже выпрыгнуть за борт, но Тео удалось его остановить. Теперь парнишка трясется всем телом и вот-вот заразит своим страхом остальных.
Том смотрит на берег и кивает Буллю, который на смеси испанского, английского и португальского объясняет, что они собираются поднять паруса. Но его слова не оказывают ровно никакого воздействия. Чернокожие молча смотрят на него.
Санди Морнинг кивает на одну женщину, которая не теряла в трудные времена присутствия духа и поддерживала остальных. Высокая и стройная, она еще довольно молода, однако держится с достоинством взрослой женщины. На руках у нее ребенок, родившийся на галеоне. Тео помогала при родах. Три часа назад она принесла новорожденного на шканцы и заставила Тома взять дитя на руки.
– Это маленькая девочка.
Том улыбается Буллю, стоящему за штурвальным колесом.
– Вижу, – ворчит капитан.
Тео подходит к нему.
– Вопрос теперь в том, будет ли эта малышка носить оковы, как ее мать. Что скажете, Булль?
– Она что, не видит, что я занят?
– Вы когда-нибудь пробовали держать на руках такого малыша, капитан Булль?
– Пусть женщины этим занимаются.
– Но как насчет кандалов, Булль? Девочка явно родилась без них.
В этот момент на палубе появляется Бото. С распашонкой для новорожденной, которую он сшил из португальского флага.
– Ты еще чепчик ей подари, – фыркает Булль и сплевывает на палубу.
– Думаю, на чепчик материи должно хватить, – озабоченно бормочет Бото.
Булль смотрит прямо перед собой.
– Тогда можно сшить и шапочку для нашего штурмана, – ворчит он, – которая прикроет его рыжую голову.
Том улыбается.
– В любом случае, кандалы нам больше не нужны.
Теодора берет малышку на руки и спускается к матери.
Той же ночью все кандалы были выброшены в море.
Новоиспеченная мать спрашивает Теодору, выкупил ли Том Коллинз их из рабства.
Тео подходит к ней.
– Нам предстоит долгая дорога домой, – говорит она, – и если мы не будем дружно работать и делать то, что скажет капитан, мы никогда не доберемся до гавани.
– Значит, он теперь наш новый хозяин? – женщина показывает на Булля.
– Просто скажи ей «да», – бормочет капитан и добавляет, что частичная правда еще никому не вредила.
