– Это правда? Неужели у обладательницы столь красивого ротика может быть острый язычок?
– Судите сами, – ответила Тео и показала язык.
Том закрыл глаза.
Сеньор Лопес с трудом приподнялся из-за стола – наверное, собирался принести Хуана Карлоса, но был остановлен отцом Инноченте.
– Насколько я вижу, – произнес он, – у нее самый обычный язык. Но вот руки белы как лилия, неужто она не работает по дому? Девочкам в ее возрасте негоже лениться.
– Она лентяйка и есть, – сварливо отозвался Лопес, – дерзкая наглая лентяйка. У того, кто трудится, никогда не бывает таких рук.
Инквизитор снова взглянул на Тео, которая с усмешкой отняла у него руку и повернулась к трактирщику.
– А разве о нашем щедром хозяине не скажешь то же самое? – спросила она. – Его руки, насколько я вижу, так же белы и изящны, как и мои.
Тут в залу вступила мать Тома. Вид у нее был решительный, но отец Инноченте жестом остановил ее.
– Ты испанка, Теодора? – спросил он.
– Да, испанка, – ответила Тео и гордо задрала нос, – хотя моя мать испанка лишь наполовину, а наполовину британка. Зато мой отец был испанцем до мозга костей, и это его кровь течет в моих жилах.
И Теодора посмотрела на мать, которая смущенно уставилась в пол.
На какое-то время в темной таверне воцарилась гнетущая тишина. Отец Инноченте сидел, погрузившись в свои мысли, но вдруг он вскинул голову и оглядел помещение с таким видом, словно пытался понять, где он и как тут оказался.
– Твой брат, Теодора, – промолвил он, – куда он подевался?
Том вышел из кухни, вытирая руки о передник, и приблизился к высокому мужчине, который изучающе оглядел его, слегка прищурив глаза.
– Как твое имя, сын мой?
– Том Коллинз, ваше превосходительство. Назван так в честь своего отца.
Том покосился на сестру, которая глядела на него с легкой усмешкой на губах. Отец Инноченте откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
– Можно ли положиться на тебя, Том?
Взгляд Тома метнулся от матери к сеньору Лопесу, который беспокойно заворочался на стуле, не зная, смеяться ему или плакать.
– Том – хороший мальчик, – мама Тома положила руки на плечи своего сына.
Отец Инноченте кивнул своему писцу, и тот поднялся и открыл дверь в заднее помещение. Отсюда были видны хозяйская кровать, стол и на нем – здоровенный подсвечник, в котором всегда горели свечи.
– Сюда, – Инноченте крепко ухватил Тома за шею, отчего тот весь покрылся мурашками.
Они двинулись к двери, а мать Тома пронзительно крикнула им вслед, что Том всегда был хорошим мальчиком. Инноченте остановился.
– Подобное услышишь от всех матерей, – он едва заметно усмехнулся и толкнул Тома внутрь комнаты.
Едва дверь за ними закрылась, как с мужчиной произошла разительная перемена. Холодная суровость аскета внезапно сменилась огненным темпераментом. Теперь глаза святого отца горели, а узкие губы задрались, как у волка, обнажив зубы.
Том попытался обуздать страх, который внушал ему этот человек. Дернула его нелегкая приехать к ним в таверну!
– Теперь, Том Коллинз, – прошептал инквизитор, – теперь ты поведаешь мне всю правду об этом острове.
Инноченте положил свои руки на плечи Тома и заглянул ему в глаза. У святого отца неприятно пахло изо рта – не иначе как у него были гнилые зубы. Как ни странно, этот запах приободрил Тома – он понял, что грозному священнослужителю не чужды человеческие слабости.
– Ты ведь знаешь, почему я здесь?
Том неуверенно кивнул.
– Скажи мне, для чего нужна инквизиция.
– Чтобы искоренять еретиков, – пробормотал Том.
Святой отец стиснул плечи Тома.
– Есть здесь еретики? – прошептал он.
– Не думаю, – неуверенно произнес Том.
– Подумай, Том, хорошенько подумай.
Том почувствовал, что мужчина усилил хватку.
– Может, и есть, – еле слышно произнес он, – я ведь тут всех не знаю. Может быть, вам лучше спросить мою маму? Она живет здесь всю жизнь…
– Но я спрашиваю сейчас тебя, Том. По глазам вижу, что ты честный мальчик, который любит и чтит свою мать. Однако упрямство засело в тебе занозой. Но занозы на то и занозы, чтобы их вытаскивать. Значит, не хочешь говорить?
Том схватил ртом воздух и пробормотал, что у него не было никаких других намерений, кроме как помогать инквизиции, и он знать не знает ни про какие занозы.
Внезапно мужчина отпустил его плечи и положил свою ладонь Тому на щеку. Потом притянул его к себе и похлопал по спине.
– Успокойся, юный Коллинз, – мягко произнес он, – успокойся. Никто не желает тебе зла.
Том почувствовал, как к его горлу подкатывают рыдания, и сделал над собой усилие, чтобы не зареветь.
– Можешь поцеловать мой перстень.
Том наклонился и поцеловал красную печатку на пальце инквизитора.
Инноченте пристально взглянул ему в лицо и смахнул слезу с его ресниц.
– В этом камне, – прошептал Инноченте, – заключена страшная сила. Она возлагает большую ответственность на того, кто им владеет. Но я охотно несу это бремя одиночества, потому что я – всего лишь орудие. И больше никто. Мой род занятий научил меня читать людей, как книги. И я вижу, что могу положиться на тебя, не правда ли, Том?
Том кивнул и шмыгнул носом.
– И что ты никогда не будешь пытаться что-либо скрыть от меня?
