Взгляд парнишки немного поблуждал по сторонам, потом остановился на Томе. Его губы разлепились, словно он хотел улыбнуться, когда же это не получилось, он произнес:
– Ты дал мне поплавать. Впервые за долгое время.
Том отвернулся, пытаясь унять сердцебиение. Сейчас ему надо было обдумать массу вещей, но, как назло, все мысли разом покинули его, и голова была пустой, как колокол.
– Подожди здесь, – торопливо проговорил он, – подожди здесь, Бибидо.
Через несколько минут Том уже вихрем несся в камбуз, где кок с товарищами травили друг другу байки о русалках, дьявольских псах, сиренах и кровожадных пиратах, которые захватывали испанские галеоны, пока те пережидали штиль.
Том знал, что в этих рассказах была большая доля правды. Даже самый отважный моряк может в панике прыгнуть за борт из страха перед пиратами: есть опасности и пострашнее смерти в воде. Но мысли Тома сейчас были заняты другим. Он с лихорадочной поспешностью наполнил фляжку водой и набил карманы галетами.
Затем выскочил обратно на палубу и, насвистывая, двинулся вдоль борта, стараясь ничем не выдать своей спешки.
– Куда ты так торопишься, Хосе? – спросил лейтенант, несший вахту на орудийной палубе.
Том развел руками и ответил, что только что видел в трюме трех здоровенных крыс.
– Они хороши только в мертвом виде, сеньор лейтенант. Уж я-то разбираюсь в таких вещах.
– А что это ты несешь с собой?
– Я сделаю приманку, так что крысы сами придут ко мне, – и с этими словами Том попятился к трапу.
Лейтенант, совсем еще молодой человек с пушком на подбородке, догнал Тома.
– Я бы очень хотел посмотреть, как ты их поймаешь, – сказал он.
– С большим удовольствием, – ответил Том, – но сеньору стоит быть осторожнее – эти коричневые бестии кусаются дай боже. К тому же никогда не знаешь, какую заразу они разносят. Одного укуса их желтых зубов бывает достаточно, чтобы на борту вспыхнула чума. Нам сюда, господин лейтенант.
– Иди один. Я несу вахту, – ответил лейтенант и, повернувшись на каблуках, быстро вернулся обратно.
Том едва заметно улыбнулся. Страх перед чумой был велик настолько, что люди не ограничивались тем, что просто скидывали умерших за борт, а засовывали их тела в мешки и, отойдя на лодке далеко от судна, топили в море.
Через минуту он распахнул дверь в трюм, где размещались помпы, и бросился к Бибидо, чтобы дать тому еще воды. Потом Том сунул Бибидо галету, которую тот проглотил почти не жуя, подавился и закашлялся.
– Ладно-ладно, ничего страшного, – успокаивающе похлопал его по спине Том и покосился на пеньковую веревку, обмотанную вокруг запястий Бибидо. Следы засохшей крови говорили о той основательности, с которой связывали паренька.
Том посидел какое-то время, собираясь с мыслями, а потом спросил:
– Как… как ты здесь оказался?
Бибидо непонимающе захлопал глазами.
– Разве ты не… я хочу сказать, разве ты не умер? – прошептал Том.
– Жив, как видишь, – тоже шепотом ответил Бибидо, – только ног не чувствую.
Том почесал в затылке.
– Подумать только, найти половину своей собственности в трюме испанского галеона… Что, говоришь, с твоими ногами? Ты совсем их не чувствуешь? Сколько ты здесь уже сидишь?
– Кажется… с полнолуния.
Том подсчитал – выходило, что Бибидо просидел в трюме двенадцать дней. Ноги раба были холодны как лед.
Том выхватил нож и перерезал путы. Когда веревки упали, Бибидо повалился лицом вниз и какое-то время лежал словно мертвый.
Том дал ему еще немного воды, а затем принялся растирать худые ноги паренька, пока тот не почувствовал боль. Бибидо задергался всем своим тощим телом, потом со стоном перевернулся на спину.
– Они возвращаются ко мне, – прошептал он.
– Кто возвращается?
– Мои ноги.
Бибидо посмотрел на свои тощие ляжки.
– Мне приснился сон, – сказал он, – мне снилось, что мои ноги разбил прибой.
Том посадил его вертикально.
– Наше судно стоит на якоре, – сказал он, – мы ждем два сторожевых корабля, которые будут сопровождать нас до самой Испании. Слышишь, Бибидо?
Чернокожий парнишка холодно взглянул на Тома. В его взгляде промелькнула крохотная частичка прежнего величия.
– Меня зовут не Бибидо.
Он старался, чтобы его голос звучал торжественно и гордо, но на деле вышел лишь полушепот-полухрип.
– Мое имя Файсал, но все звали меня Ньо Бото.
Том удивленно уставился на него.
– Ладно, я понял, – наконец проворчал он, – но для меня ты все равно останешься Бибидо, поэтому про остальное можешь забыть. Половина тебя по-прежнему принадлежит Тому Коллинзу, надеюсь, ты это помнишь.
– Как насчет второй половины, – поинтересовался парнишка, – она принадлежит мне? Или судну?
Том откашлялся.
– Ты ведь помнишь Рамона? – спросил он.
Бибидо не отреагировал.
– Ну, того, кто спас тебе жизнь после кораблекрушения у берегов Сент-Кристофера. Я подобрал вас, неужели ты все забыл?
Чернокожий парнишка раздраженно наморщил лоб.
– Как я мог это забыть? – тихо вымолвил он.
Том сообщил Бибидо, что Рамон, скорее всего, погиб, и удивился, почувствовав, как смягчилось его сердце при воспоминании об этом пропащем человеке.
