— Ты сама как принцесса! — сделал он комплимент.
— Неужели ты узнал меня? — то ли изумилась, то ли устрашилась она. — Не может быть!
— Я видел тебя во сне!
— И как ты меня видел? — эта скромница внезапно заулыбалась соблазнительно и грешно, словно знала, о чем был сон.
Шабанов снова вспомнил Лисю и отвернулся.
— Да так, ничего особенного…
— Я на самом деле принцесса, — жеманно похвасталась она. — Так меня дедушка зовет. «Моя принцесса»!
— Это заметно.
— Только вот нет подружки…
— А принц есть?
— Принц? — загадочно улыбнулась. — Принц есть!.. Ты почему упал? Ты же так хорошо летаешь! Я видела!.. И упал!
— К сожалению, кончилось горючее, — трагично произнес он. — А техника хоть и военная, но не совершенная, без топлива не летит.
Реакция последовала неожиданная, совсем уже не детская.
— Значит, такова ее судьба, — утешительно проговорила она. — И ничего не поделать… Ты не переживай, все образуется.
— Чья судьба? — не понял Шабанов.
— Принцессы! Той, что с тобой летела… Зато тебе встретилась другая!
— Да, тут мне повезло!
— Возьми молоко, пока не остыло, и пей. Я только что попоила корову.
Шабанов освободил левую руку от пистолета, взял кружку, налитую до краев и не расплескавшуюся: на молоке еще плавала пенка, значит, цедили его как положено, непосредственно в кружку…
— Любопытно… Как узнала, что я хочу молока?
— Все дети вечером хотят молока. И ждут…
— Дети?.. Но я же не ребенок, — он сделал глоток я не удержавшись, выпил до дна.
— И все равно ждал, когда подоят корову.
— А кто же такой Лев Алексеевич? — Герман откровенно рассматривал ее смутное лицо.
— Забродинов, мой дедушка по матери.
— Такой рыжий и бородатый?
— Нет, он совсем старенький и седой. Очень милый и добрый человек.
— Дедушки, они все милые и добрые, — сказал Шабанов, кося глаз на вторую кружку, верно, предназначенную принцессе. — И глазастые, как боженьки на небе… Скажи, принцесса: он что, видел меня в самолете?
— В самолете я тебя видела!
— А он? Откуда твоему дедушке известно, что мы летели вдвоем с той принцессой?
— Это вовсе не обязательно — видеть… Выпей и вторую, ты же хочешь. Или съешь с хлебом! Смотри, какой горячий. Пять минут назад вынули из печи…
— Откуда ты взялась тут, внучка? — он взял горбушку и вместе с будоражащим запахом ощутил: в руке ни с чем не сравнимый хлебный жар. — Только не говори, что с этого хутора!
— Нет, я не с хутора. Но живу не очень далеко отсюда, за рекой…
— За рекой? — не сдержал эмоций Шабанов. — Значит, приплыла на лодке? Или мост есть?
— Летом здесь натягивают лаву, а сейчас вода большая.
— В брод, что ли, перешла? Она вдруг засмеялась.
— В брод?.. В брод я бы утонула! Не умею плавать! Я просто перешла по воде.
— А, ну понял, — он вспомнил, с кем имеет дело. — По воде, аки посуху… Дедушка послал? Принести парного молочка бродяге с котомкой и принцессой?
— Сама пошла… Мне стало так интересно! Ты же летчик! С того самолета, который упал вчера ночью возле Данграласа.
— А это что такое — Дангралас?
— Скалы так называются…. И зовут тебя — Герман Шабанов.
Он вздрогнул, услышав свое имя, и чуть кольцо не выдернул, но через несколько секунд справился с волнением, спросил, усмехаясь:
— Тоже дедушка сказал? А знаешь, отчего он быстро состарился? Нет?
— От времени. Он так давно родился…
— Если бы!.. Пословицу слышала? Вот! Так что смотри, принцесса, как бы и тебе не растерять своих юных лет.
Самому же было совсем неуютно и невесело. Хребет с таким, или примерно таким по звучанию, названием значился на полетных картах и пересекался заданным маршрутом в предгорьях Тибета. Ну и черт бы с ним; иное дело, всезнающий дед этой барышни в восточном наряде, носящий, ко всему прочему, русское имя.
Его внучка, возможно, была вполне здорова и находилась не в том наивном возрасте, когда девочки не понимают ни намеков, ни сарказма, ни иносказательности; вероятнее всего таким образом выражалась ее неразвитость мышления, первозданная дикость ума в смеси с неуемной фантазией и той самой простотой, которая хуже воровства.
Или прикидывалась и морочила голову…
— Почему я должна растерять? — изумилось это невероятно рослое создание.
— Слишком много знаешь для своего возраста!.. Кстати, давай уж тогда познакомимся. Тебя-то как зовут, красавица?
— Ганя.
— Редкое имя, — поразмыслив, сказал Шабанов, хотя внутренне вполне с этим согласился: обычно так ласково-уменьшительно в деревнях называли дурочек. У Лиси тоже было какое-то другое, настоящее имя, однако звали ее по прозвищу.
— Полное имя — Агнесса, — поправилась она. — Агнесса Тихоновна… Ты же правда летчик? И летел с принцессой? А потом потерпел аварию и нес ее на руках…
— Я же говорил: принцесса осталась в самолете! — внушительно проговорил Шабанов. — Она погибла!
И тем самым напугал ее.
— Да-да, помню! Но почему ты злишься?
— Ничего я не злюсь…
— Это потому, что голодный. Пей молоко и ешь хлеб, утром еще принесу.
— Спасибо, Агнесса, но сейчас не хочется. Странная эта особа поставила полную кружку на камень и накрыла ее горбушкой.
