— Можно, — шепотом разрешила Людмила и пес в мгновение ока накинулся на миску с едой, — какой же ты славный малый.
«Ну что тут скажешь, что хотела, Людмила, то и получила. Сама виновата. Как говорится: «Бачили очи, шо куповали, ижте, хоть повилазьте!»
В роду у Авериной были кубанские казачки, а они славились яркой красотой, горячим темпераментом и взрывным нравом.
Людмила злилась уже не столько на несостоявшегося жениха, сколько на себя саму.
Как же она Максима любила, безоглядно, горячо и страстно. Полностью принимала его со всеми странностями, закидонами и подвыподвертами богатого олигархического отпрыска, не знающего ни в чем отказа.
В первые дни после знакомства Людмила не могла отвести счастливых глаз от Максима, как же ей несказанно повело, что именно ее он выделил из толпы девчонок, пришедших на собеседование в фирму «Максима — Трейд» на должность секретаря-референта.
Макс просто ткнул в нее пальцем и сухо сказал своему помощнику, — Вячеслав, вот эта самый лучший вариант. Она мне подходит, больше смотреть никого не буду. Выпроваживай остальных.
Воспоминания об этом первом дне почему-то особенно мучили душу девушки. Людмила была чистая, наивная дуреха, доверчивая, как несмышленый трехлетний ребенок. Она как кошка влюбилась. Максиму осталось только сказать:
— Заверните, я беру. — Взял, как вещь в прокате, во временное пользование!
Людмила вспомнила холодный взгляд Максима, серо-голубые глаза смотрели пронизывающе, не оставляя ей шанса на спасение. Его губы, властные, жесткие, в требовательном поцелуе взяли свое, не спрашивая разрешения у Людмилы. А руки… да что уж теперь…
А после как же она старалась соответствовать его желаниям, подучила английский, быстро справилась с провинциальным произношением. Даже на пластическую операцию согласилась по требованию Максима. Дескать, она, конечно, молоденькая и хорошенькая, но с помощью знакомого хирурга можно получить абсолютно идеальное лицо, тем более что все операции Максом оплачиваются. И она радовалась такому вниманию и щедрости своего любовника.
И пусть у нее чуть не случился анафилактический шок от большой дозы препарата, и сильно болела и кружилась голова после выхода из наркоза, но, когда она увидела себя в полный рост, она поняла, что это того стоило.
Из зеркала на нее смотрела незнакомая леди голубых кровей. Овал лица изменился, скулы стали более высокими и красиво очерченными, глаза распахнутыми, а губы пухлыми, и от этого соблазнительными. Кроме лица, была дополнительно сделана пластика груди. От провинциальной внешности не осталось ни малейшего следа. Макс был доволен. Еще бы, его «вещь» оправдывала вложения, она соответствовала статусу своего владельца.
Девушка вспомнила тот злополучный вечер, когда согласилась сопровождать Климова. Поначалу ничто не предвещало плохих событий. Пока Макс не предложил поехать поразвлечься в клуб «Тамерлан», дав обещание, что не будет стремиться в игровую VIP — зону, а только планирует немного выпить и посмотреть на танцующих на сцене артисток эротик-шоу.
Людмила беспечно согласилась. Откуда ей было знать, что невозможно противостоять тяге к игромании и адреналиновому шторму, гулявшему в крови Максима.
Она пыталась увести Климова из клуба, но он был в состоянии аффекта от крупного выигрыша и ничего не видел и не слышал. Ему хотелось играть еще и еще. И он снова ставил, ставил и ставил, радуясь, как младенец, очередному крупному выигрышу. Но удача — дама изменчивая, и Макс стал проигрывать, а потом занимать деньги, снова, снова и снова. До тех пор, пока ему не отказали в их выдаче.
Это искаженное, как от сильной боли, лицо до сих пор стояло перед глазами Людмилы. Макс не излечился, словно не было долгих посещений кабинета психотерапевта и уверений в том, что Климов справился со своей зависимостью.
Когда Макс снял с ее руки дорогие часы, подаренные им месяц назад, Людмила готова была провалиться сквозь землю от сочувствующих взглядов окружающих.
— Макс, ну, Макс, давай уйдем отсюда, ну, пожалуйста, — пыталась остановить Климова девушка.
Когда часы «ушли» вслед за проигранными денежными суммами, Макс не на шутку разозлился.
— Что будете ставить? — спросил его сидящий за столом обрюзгший мужчина с масляными глазками, которыми он весь вечер бесстыже ощупывал фигуру Людмилы.
На что Макс, глядя на Люду, развязно ответил мужчине:
— Что, нравится моя киса? Забирай, пользуйся, она твоя на этот вечер, в счет ставки.
Мужчина кивнул и расплылся в довольной ухмылке, приняв девушку за проститутку.
Людмила тогда от возмущения потеряла дар речи и просто смотрела на Макса, не мигая.
— Что смотришь? — Максим, будучи уже изрядно пьяным, заказал еще виски. — Хм, а почему бы и нет, почему мне не поставить тебя в счет погашения долга. Мне тебя не жалко, ведь ты не настоящая белая королева.
— Ты пьян, отпусти меня придурок, мне больно, я ухожу, — пыталась вырвать руку Людмила.
Слова Максима жгли разум:
