Вячеслав ушел в соседнюю комнату и вернулся оттуда с измерителем давления. Только сейчас Дайнека заметила, что старик раскраснелся.
– Так и есть… Сто семьдесят на сто десять, – он снял надувную манжету. – Ну, на этом закончим. Пойду пить лекарства.
Во дворе кораблевского дома Дайнеку перехватила Надежда. Казалось, она специально поджидала ее на лавке.
– Пожалуйста, ты только не обращай никакого внимания.
– Что-то случилось? – с тревогой спросила Дайнека.
– Ничего. Просто отец опять срезал цветы и принес твоей матери. Соответственно, моя мать закатила скандал.
Дайнека села на скамейку.
– С этим пора что-то делать. Ты не говорила ему, что мама не любит мужчин?
– Нет… Как-то неудобно отцу – такое.
– Тогда давай я скажу. – Она встала и пошла к крыльцу. Потом обернулась: – Где он сейчас?
– На втором этаже, в своем кабинете.
На кухне грохотала посуда. Казалось, еще чуть-чуть, и Мария Егоровна все там перебьет. Дверь в комнату матери была плотно прикрыта. Все это только усилило напряжение, которое и без того ощущала Дайнека. Зайдя в кабинет, она спросила чуть громче, чем следовало:
– Зачем вы так поступаете?
Витольд Николаевич поднял голову. До этого он сидел, уткнувшись в газету.
– Как? – коротко и, как ей показалось, с вызовом спросил Кораблев.
– Цветы, знаки внимания. Зачем вам это?
Кораблев снял очки, положил их на стол, потом встал и вышел из-за стола.
– Тебе кажется, что ты вправе задавать мне такие вопросы? – Он твердо посмотрел ей в глаза.
Дайнека ответила ему таким же прямым взглядом.
– Я в этом уверена.
– Обоснуй.
– Мы с мамой приехали сюда отдыхать, а не отбивать чьих-то мужей.
– Разве, подарив цветы, я взял на себя какие-то обязательства?
– Вы треплете нервы своей жене и вынуждаете нас уехать.
– Об отъезде не может быть речи. – Он улыбнулся и прошелся по кабинету. – Но ты отказываешь мне в праве быть мужиком.
– Нисколько.
– У меня нет никаких планов относительно твоей матери. Просто хотелось понять, есть ли порох в пороховницах.
– А вы не подумали о жене и о том, в какое положение ставите нас? – упрямо проговорила Дайнека.
– Не подумал. – Кораблев опустил голову. – Знаешь, не хочется быть стариком. – Он подошел к Дайнеке и обнял ее за плечи: – Обещаю, больше такого не повторится. А Машу я успокою.
– Пользуясь случаем… – пробормотала Дайнека.
– Что?
– Раз уж мы говорим…
– Чего ты мямлишь? – удивился Витольд Николаевич. – Только что орлицей сюда влетела, а тут – бубнишь себе под нос…
– Хотела у вас спросить, – чуть громче сказала она.
– Опять про Свиридову? – В голосе Кораблева послышалось раздражение. – Не наигралась еще?
– В то время вы работали в ФСБ?..
– В КГБ.
– Конечно, я просто оговорилась.
– И что?
– Вы знали, чем занимался Роев у вас в городе?
– Никогда этим не интересовался, но после его самоубийства кое-что понял, – выдержав паузу, Витольд Николаевич пристально посмотрел ей в лицо. – Зачем тебе копаться в чужом дерьме?
Она опустила голову.
– Не знаю, как объяснить…
– Ну хорошо. Я тебе расскажу: Роев занимался организацией транспортировки и хранения спецгруза, который поступал из Москвы по линии одного из главков известного министерства, пока не пустил себе пулю в лоб. После гибели Роева из Москвы прислали комиссию. Когда они вскрыли хранилище, там было пусто.
– И что это значит?
– Только то, что Роев самовольно сделал отгрузку, отправив все, что было в хранилище, неизвестно куда.
– Но как же он мог? И зачем?
Кораблев пожал плечами.
– Об этом знал только он.
– Кому-то было известно, что там хранилось?
– В нашем городе никому. Мне и еще нескольким офицерам пришлось разбираться, кто, когда и куда отгружал, искать документы.
– Ну?
– В режимном отделе нашли разрешение на вывоз с необходимой печатью и подписью Роева. В Управлении железной дороги – дубликаты отгрузочных документов. Потом на сортировочной станции обнаружили вагон с номером, указанным в документах.
– И что?..
– В нем были ящики, но все они были пустыми.
– Куда ж подевался груз?
Витольд Николаевич снова пожал плечами.
– Не знаю. Грузополучателя Роев выдумал. Во всяком случае, тогда мы ничего не нашли.
– И больше вы ничего об этом не слышали?
– Нет. Возможно, потом этим занимался кто-то другой.
– Ух ты! – Дайнека вытерла лоб. – Не ожидала.
– Никто не ожидал. Но какое нам теперь до этого дело? Вдумайся: прошло столько лет! – Он похлопал ее по руке и направился к лестнице. – Пойду поговорю с Машей. А ты успокой мать. Скажи ей – у меня не было подлого умысла. И увы, – Витольд Николаевич развел руками, – цветов больше не будет.
К вечеру все в доме успокоилось, и состоялось примирительное чаепитие, которое закрепило всеобщую расположенность.
Мария Егоровна уже не гремела посудой, когда мыла ее на кухне, а что-то напевала себе под нос.
Дайнека вышла во двор и набрала номер Вешкина. Шепотом спросила:
– Не спишь?…
– Глупый вопрос.
– Ах да! – Она вспомнила о существовании часовых поясов. – В Москве еще семь вечера…
– И я на работе.
– Есть что-то новое? – умоляюще спросила Дайнека.
– Про кольцо?
– Ага…
– Пока ничего.
– Могу тебя попросить?
– Ну?
