– Вы эту колбасу из похищенных людей делаете? – как-то вырвалось у Анны.
Герман мельком глянул на неё, и вдруг улыбнулся. В глазах загорелся недобрый огонек. Морщины на лице перекосились и стали еще глубже.
– Не боись, мы не людоеды, – улыбаясь, сказал он.
Анна взяла кусок колбасы и хлеба. Пища источала какой-то божественный аромат. Хлеб оказался слегка кисловатым, видимо кто-то переборщил с дрожжами, а колбаса просто таяла во рту, и, не смотря на непрезентабельный вид, была очень вкусной.
От пищи и горячего чая по телу распространилась какая-то непреодолимая истома. Проблемы несколько отдалились.
Герман и Зоя, закончив трапезу, вновь закурили.
«Сколько же они курят», – подумала Анна. Вообще здесь очень много курят, вспомнила она снова Сказочника. И опять ей стало тоскливо.
– Ну что, поеду встречу, – сказал Герман, поднявшись.
– Ты скоро? – Зоя повернулась к нему.
– Побыстрее постараюсь. Нам бы до темноты отсюда тронуться.
– А с ней что? – Зоя кивнула на Анну.
Герман встал и подошел к Анне и вдруг, наклонившись, каким-то неуловимым движением заломил ей руки назад. Она почувствовала на запястьях холод металла и поняла, что ей надели наручники.
– Это на всякий случай, – сказал Герман Анне. – Теперь только следить нужно, – обратился он к Зое.
– Уж извините, госпожа немка, – улыбнулась Зоя.
– Если что, я на связи, – Герман повернулся и пошел к своему коню. Но на полпути он развернулся, будто вспомнив что-то, но видимо передумал, и, махнув рукой, подошел к коню и вскочил в седло.
Прошло полчаса, а может и больше, с тех пор как уехал Герман. Зоя сидела на лавке и курила, то и дело, доставая из кармана фляжку и прикладываясь к ней. Анна лежала напротив нее на другой лавке и смотрела в бесконечное голубое небо. С тех пор как уехал Герман, они не сказали друг другу ни слова. Анна не знала, сколько времени они провели в пути, но, судя по тому, что начинало холодать, приближался вечер. Видимо ночь предстояло провести тут, в обществе очаровательной и ласковой Зои. Убивать Анну, судя по всему, пока не собирались, и было время подумать о плане спасения.
– Пошли в дом, – голос Зои прервал тишину. Она встала, пошатываясь, и склонилась над Анной.
«Похоже, она успела уже изрядно выпить» – подумала Анна.
– Мне надо в туалет, – Анна смотрела на свою надзирательницу снизу вверх.
– Иди сюда, сниму тебе штанишки, девочка, – язвительно улыбнулась Зоя.
– Я так не могу! – возмутилась Анна. – Сними эти, она тряхнула за спиной руками.
– Не можешь, делай в штаны! – рявкнула Зоя, и отвернулась.
«Как это унизительно! Ужасные люди, ужасная страна! Когда же кончится этот кошмар! Деваться было некуда, придется идти на поводу у этой дикарки».
– Эй! – окликнула Анна. Зоя обернулась. Злая улыбка заиграла на ее лице.
В избушке был низкий потолок, справа стояла какая-то штука из железа, как потом оказалось – это была печь. На нее Зоя поставила тот самый грязный чайник с остатками кипятка, который прихватила собой с треноги. Напротив двери было маленькое грязное оконце, у оконца стоял стол, черный, как и вся избушка изнутри. Слева вдоль всей стены были нары, на них валялись какие-то тряпки, напоминающие подушки. Здесь было очень сумрачно
– Сейчас свет включим, – бросила Зоя и зажгла свечку, стоящую в стеклянной банке на столе. Мерцающие красноватые блики разбежались по сторонам, превращая избушку в жилище Бабы Яги.
Зоя затопила железную печь. Как оказалось, в печи было много щелей, отчего блики печного огня играли на бревенчатых черных стенах и потолке. Зоя достала очередную сигарету, закурила. В помещении распространилось жуткое зловоние дешевого табака.
– Слушай, тебя ведь, кажется, Анна зовут? – обратилась она к Анне.
Анна промолчала.
– Ладно, не обижайся, – как-то задушевно пьяным голосом начала Зоя, – просто у нас с самого начала отношения как-то не заладились! – с этими словами она достала из кармана железную тонкую фляжку, открутила пробку и сделала пару глотков. Она качнула фляжкой, как бы призывая Анну продегустировать содержимое.
Анна по-прежнему молчала. Чайник на печи стал потихоньку шипеть.
– Да, что-то ты не разговорчива, – продолжала Зоя, голос её стал куда добрее, чем раньше. – Все будет хорошо. Ты только не выпендривайся, делай все что скажут, – видимо на Зою подействовал выпитый алкоголь, она все больше распускала язык.
Зоя явно жаждала общения, причем с каждым выпитым глотком желание ее, похоже, усиливалось. Анна не была настроена на долгую пьяную беседу, она вообще не понимала о чем можно говорить с этой женщиной. Ей было жаль Зою: явно одинокая, это бросалось в глаза с первого взгляда, женщина, которая живет ни для кого, никому не нужна, а ведь видно, что это ей необходимо. По большому счету любить и заботиться о ком-то необходимо каждой женщине.
«Нужно попытаться бежать, – решила Анна. – Может и не получиться, но попытаться все же стоит. Ведь лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал».
