На душистом сене, несмотря на тряску, уставшие путники быстро забылись сном. Когда они проснулись, трактор уже остановился, тарахтенье двигателя прекратилось. Снаружи доносился шум ветра, журчание ручья, где-то недалеко лаяла собака. Из-за высокого борта на фоне голубого неба появилось широкое, словно луна, лицо Сагдена.
– Вы тут пока полежите тихо, я работника в деревню отправлю, – сказал он.
Снаружи были слышны голоса. Потом все стихло.
Прошло еще немного времени, пока снова из-за борта показался Сагден.
– Ну что, как вы там, спускаться будете? – его настроение внушало Анне уверенность.
Они сидели у костра. Суставы еще немного ныли после неудобной поездки. Чуть в стороне, на горячих углях Сагден жарил мясо, источавшее божественный аромат.
– Да, брат, как же вас угораздило в такую историю попасть? – все удивлялся Сагден.
– Понимаешь, все тут эта, с Анной связано, – отвечал Сказочник. – Она к нам по делам приехала, а тут такое!
– И зачем Вы к нам приехали? – обратился Сагден к Анне. – Экзотики вам нашей захотелось? Попали в историю!
– Она эта, – Сказочник как всегда бесцеремонно влез с комментариями. – Пишет про Алтай!
– Помню, ты уже говорил. – Попытался остановить его Сагден, но это оказалось не просто.
– И еще родители её отсюдова! И эта,… – он вдруг громко чихнул.
– Да, – в этот момент Анне удалось перебить Сказочника. – У меня мама родилась на Алтае, и тут они с отцом познакомились. Очень хотелось найти эти места. Жаль, родители мало рассказывали мне о своей жизни в России. Почему-то они вспоминали об этом времени с грустью.
– А отец Ваш тоже отсюда?
– Он эта, сюда в плен попал, – выпалил Сказочник, будто боясь, что Анна ответит не правильно, – ну эта, во время войны, а потом тут работал в плену, там, где рудники.
– Леха, брат, ты чего такой невоспитанный, я же не про твоих родственников спрашиваю! – упрекнул его Сагден. – Вы его простите, Анна, он у нас в каждой бочке…
– Зато я человек хороший, добрый, и эта, нигде не пропаду! – Вставил скороговоркой Сказочник.
– Он прав, во время большой войны отец мальчишкой попал в армию, – Анна коротко рассказала историю отца, – ну а тот ли это был рудник, где мы с Алексом прятались, я не знаю, – закончила она рассказ.
– Да, да, времена тогда у всех были тяжелые! – вздохнул Сагден. – Мой отец тоже кое-что рассказывал про свое детство. Сначала голод страшный был, потом еще и война началась. А до войны из НКВД приезжали, собирали скот со всех дворов, коней, а потом в овраге за селом расстреливали
– А за что коней расстреливали? – удивился Сказочник.
– За измену советской власти! – укоризненно посмотрел на него Сагден. – Людей тогда сколько расстреляли, а уж коней-то чего не расстрелять! – Он тяжело вздохнул, как будто сам был очевидцем тех событий. – Чтоб народ боялся, наверное.
На некоторое время все замолчали. Было лишь слышно, как потрескивают угли костра.
– Кстати, были у нас тут немцы, – сказал Сагден. – Помню одного, он в школе работал, я тогда совсем мальчишкой был. А потом они все пропали. В Германию, наверное, уехали. А фамилия отца как?
– Хоккер, Карл, – ответила Анна.
– Хоккер, Хоккер, не помню, может, и такая была, или нет ли. Чужие фамилии все одинаково звучат.
– Как эта, лица, – влез в разговор Сказочник, – вот смотришь порой на лица, эта, негры, например. Мне они все одинаковые кажутся. Или вот эта, в деревне вашей, я тоже знаю-то всего несколько человек, а все остальные тоже одинаковые.
– Спасибо, – Сагден посмотрел на него с укором, – еще чего расскажешь?
Анне показалось, что Сказочнику стало стыдно.
– А я эта, я не про тебя, ты же знаешь, я тебя всегда узнаю! – замямлил он.
– Молчи уж! Зря тебя сказочником зовут, надо было балаболкой назвать! – Сагден встал, – кажется, кто-то едет. Вы пока в избушке спрячьтесь! Там в углу, за печкой, занавеска. И тихо сидите, пока я сам не приду!
Сагден смотрел в даль, кто бы это мог быть? С удивлением он узнал племянника. Странно, он должен был приехать на машине, а не на мотороллере. Неужели что-то случилось.
– Ты чего без машины, – спросил он, уже предчувствуя неладное.
– Там в деревне полный шухер, я дома у тебя был, пришли какие-то люди, вроде менты, спрашивали, куда ты уехал, про этих тоже спрашивали.
– А кто домой приходил? Почему ты решил что менты?
– Там этот, суровый такой, был у нас в районе опером, кажется. Лицо у него будто в шрамах.
– А, вроде Гера его зовут. Так, так. Он, по-моему, уже не работает, бизнесом занялся.
– Кто его разберет, я за машиной к тебе заехал. А соседка вышла сказать, что менты приходили, тебя спрашивали. Дома-то у тебя нет никого. Потому я и не стал машину брать, чтоб не заподозрили чего.
– Так, так, – дело принимало серьезный оборот.
«Хорошо, что жена с детьми уехала к матери в Катунск» – подумал Сагден.
– Про этих, говоришь, спрашивали? А ты чего сказал?
– Да соседке ничего не сказал, ей зачем. А этот, как его, Герасим, да, сам пришел через минут десять. Интересовался, спросил еще, кто теперь участковым и где живет.
– Так, так! – кивал Сагден.
