Солнце миновало зенит, день пошел на убыль, когда измотанные гномы начали наконец просыпаться. Казалось, все их силы остались там, в черноте морийских тоннелей, — так пусты и холодны стали их взоры. Нехотя они потянулись за позвавшим их куда-то Торином, медленно и без желания проглотив приготовленный для них встревоженными людьми поздний завтрак. Следопыты, удивлённо поглядывая на гномов, оставили их на время в покое.
Торин привёл своих соплеменников в небольшой овраг за лагерем. Они уселись кто где; хоббит обвёл друзей взглядом — гномы сидели, как и вчера, вялые и безразличные — прежними оставались лишь жгучие глаза Дори, да Малыш как-то по-особенному невозмутимо привалился спиной к молодому грабу. Хоббитом постепенно тоже овладело глухое и беспросветное равнодушие; он по-прежнему был там, внизу, где осталась погребённой дерзкая мечта морийцев и Дори о возрождении королевства Первого Гнома. Земные дела казались хоббиту мелкими и несущественными, и он начинал понимать друзей — что им было делать дальше?
Этот же вопрос задал гномам и поднявшийся Торин.
— Чего же тратить время! — сжал кулаки Дори. — Пожиратели Гор уходят из-под Мории. У нас есть Кольцо, помогавшее преодолевать внушаемый ими страх. Нужно собирать ополчение! Мы очистим древнее царство от засевшей там нечисти! А эти, подземные… да пусть роют себе куда хотят! Так что нам надо разделиться, отправить гонцов в Эребор и в Железные Холмы, а также в Эриадор и в Лунные Горы — по всем нашим поселениям!
Горячий Дори вскочил на ноги, по обыкновению рубя перед собой рукою воздух. Ему никто не ответил. Молчание затягивалось, и тогда заговорил Бран — старый и бывалый гном, которого никто бы не смог упрекнуть в трусости.
— До самого Чертога Ожидания мне хватит теперь того, чего я натерпелся в Мории, — глухо сказал он. — Что ты сделаешь против этой Силы, Дори! Да, я знаю, ты не отступишь и падёшь с доблестью — но что до этого тем, кого ты поведёшь за собой и кто разделит твою участь? И кто пойдёт за тобой? Я, по крайней мере, второй раз не решусь…
Дори скрипнул зубами и заговорил со сдерживаемой страстью:
— Если мы все будем говорить так, славу и силу нашего племени ждёт позорный конец! Мы ни разу не схлестнулись с Пожирателями по-настоящему, а этому надо учиться, как говорил Грани. Не знаю, почему он молчит теперь! Может, на этих Пожирателей можно обрушить свод, может, устроить подкоп, может, пустить воду! Но нужно что-то делать.
Бран лишь махнул рукой и сел, не выказывая ни малейшего желания спорить с неистовым товарищем. Вместо него заговорил Балин:
— Откуда ты знаешь, Дори, что все подземные враги ушли из-под Копей? Откуда ты знаешь, не вернутся ли они? — Гном цедил слова медленно и равнодушно, словно по обязанности. — Откуда тебе известен предел их Силы? Мы ведь ничего так и не узнали ни об их природе, ни о намерениях, ни тем более об их уязвимых местах! Мы оказались опрокинуты после первого же столкновения, не успев ни понять, ни даже разглядеть что-либо! Ты надеешься на Кольцо, но скольких может оно защитить? — Балин пожал плечами. — Что же до меня, то, думаю, нам всем пора в Аннуминас. Там ещё вдоволь славного железа, хорошей работы и доброго пива. Идти вниз, — он вздрогнул, — у меня сил нет.
— Думаешь, они есть у меня? — тяжело взглянул на Балина Дори.
— Будет вам, — вдруг проронил Малыш. — Мы не удостоились внимания Пожирателей, они равнодушны к нам. И кто знает, заметили ли они вообще Хорнбори, да не треснет никогда плита над его ложем! Смотрите!
Он поднял согнутую в локте левую руку. По коричневому рукаву полз зеленоватый блестящий жучок. Малыш дунул, и лёгкого жителя травяной страны тотчас же унесло. Маленький Гном оглядел товарищей.
— Но разве я желал ему зла? — докончил Малыш. — Я мог и не заметить его, и даже то, что я поднял руку, ни о чём не говорит. Всё могло быть просто случайно.
— Красно говоришь, — усмехнулся Грани, его губы дрожали и кривились. — А вот у меня все поджилки трясутся, едва я всё это вспомню! Не место нам там, братья, не место! Что уж говорить — после драки кулаками не машут. Пусть тот, кто сильнее меня, пробует… А я в Аннуминас с Балином лучше подамся.
— И почему ты так упорно поминаешь Кольцо, Дори? — глядя в сторону, произнес робкой скороговоркой Вьярд. — Разве оно у тебя? Разве ты подполз к его погибшему хранителю? И вообще почему молчит Торин? Кольцо сейчас у него, от него всё и зависит.
Торин тяжело вздохнул и бросил на замершего перед ним Дори почти виноватый взгляд. Еще раз вздохнул, провёл рукой по топорищу и промолвил тихо, еле слышно:
— Я не пойду снова в Морию, Дори. Они сильнее нас, и что-то подсказывает мне, что судьба нашего племени на сей раз решится не в подземельях, а здесь, на поверхности.
При первых же словах Торина Дори страшно побледнел и пошатнулся; первый раз Фолко видел неистового гнома в таком отчаянии.
— Ты не пойдёшь… — почти простонал он сквозь зубы. — Проклятье на твою голову, на весь твой род до двенадцатого колена!
