Торин и Фолко поспешили к нему. Малыш сидел в седле, низко наклонившись, и пристально разглядывал что-то между копыт своей лошадки. Присмотревшись, хоббит увидел, что в этом месте подгнивший и заросший мхом край бревна разбит, выкрошились тёмно-коричневые кубики, словно туда сильно ударили чем-то острым — причём совсем недавно. Они молча переглянулись, и Торин словно невзначай потащил из-за пояса топор.
— Здесь кто-то проехал. Может, вчера, может, ещё раньше, но по мосту прошёл верховой, — заявил Малыш, разгибаясь и, в свою очередь, обнажая оружие. — Тронулись, что ж мы здесь на виду торчим…
Осторожным шагом они въехали на гору и приостановились, чуть не достигнув гребня, чтобы осмотреться и в то же время не маячить на фоне неба. Их глазам открылась заросшая высокой травой некошеная поляна; справа она обрывалась к реке, а слева тянулось мелколесье, кое-где выбросившее вперёд языки молодого ольшаника. Совсем рядом с дорогой, над самым обрывом, стоял большой чёрный камень сажени полторы в высоту и две в ширину. Дорога спускалась круто вниз, и примерно в миле от них вдоль обочины стояли странные приземистые дома с пологими односкатными крышами. Несколько минут друзья молча разглядывали необычное поселение, казавшееся пустым и безжизненным.
— Ну что, поехали? — нарушил молчание Торин.
— Ха! А если там кто засел? — возразил осторожный Малыш.
— Не гадайте, деревня пуста, — вмешался до этого внимательно прислушивавшийся к чему-то Фолко. — Можно ехать смело.
— С чего ты взял? — удивился Малыш. — Может, они все по погребам попрятались?
— Слышишь, как птицы кричат? — прищурился Фолко; слабый ветер доносил до них голоса лесных обитателей. — Это краснозобики, я их знаю. Они такие сторожкие, что ближе, чем мы сейчас, никого к себе не подпустят. А кричат они чуть ли не в самой деревне. Людей они заметят за милю, подобраться к ним — ох как нелегко!
— Гм! — пожал плечами Торин. — Вот что значит — житель Верхов! Слушай, а что это вообще за птицы? Почему я о них раньше не слышал? Какие они из себя? Большие, нет?
— Не только большие, но и вкусные, — усмехнулся Фолко, перетягивая колчан поближе. — Вы меня тут подождите, я пойду вперёд. Глядишь, дичинкой разживёмся!
Однако, прежде чем разделиться, они должны были миновать оставшийся чуть в стороне чёрный камень; Торин настоял, чтобы они осмотрели его.
На чёрной поверхности камня выступали контуры двух фигур — звериной и человеческой. Широкоплечая, широкобёдрая женщина с округлым лицом стояла на левом колене, правой рукой опершись о длинный лук, а другую уронив на загривок подавшейся вперёд волчицы с оскаленной пастью и вздыбившейся шерстью. Головы фигур, выполненные необычайно тщательно, поражали искусством работы; тела сливались с камнем, уходя в его глубину. Фолко как заворожённый глядел на изваяния; что-то пугающее, недоброе было в них, что-то необычайное, заставившее хоббита долго и пристально вглядываться в них, пока его наконец не осенило — у женщины были глаза волчицы, а у зверя — человеческие! Фолко замер; в ту же секунду скрывшееся на время солнце выглянуло из-за белых кучевых облаков, его лучи упали прямо на лица каменных фигур, и тут уже содрогнулся не только хоббит — женщина и волчица внезапно прозрели! На казавшихся слепыми глазах появились чёрные зрачки, направленные прямо на светило. Лица изваяний ожили; звериная чуткость и нечеловеческая мудрость читались в разбуженном солнцем взгляде женщины, и человеческая глубина и разумность — в зрачках её спутницы. Волчье и человеческое начала так переплетались в них, что они казались сёстрами.
Гномы согласно и восхищённо вздохнули, прицокивая языками, как делали всегда, видя чью-то замечательную работу.
— Как такое у них получилось, объясните вы мне? — бормотал Малыш, близко-близко подойдя к камню.
Оставив наконец за спиной загадочное творение неведомых мастеров, они неспешно и осторожно двинулись вперёд. Вскоре Фолко остановил своих спутников, спешился и крадучись зашагал дальше. Он вновь надел на левую руку изрядно поношенную рукавичку лучника без пальцев, достал из колчана две стрелы и приготовился.
Краснозобиков он поднял, не доходя шагов ста до края деревни. С полдюжины тяжёлых красногрудых птиц, наполняя воздух упругим хлопаньем крыльев, вырвались из зелени невысокой гибкой поросли и, стелясь над самой землей, помчались прочь, лишь немногим уступая в быстроте молниеносным орлам. Их взлёт был настолько неожидан, что ни один из лучников Арнора не успел бы даже прищуриться; ни один человек или гном — но не хоббит! Просвистела его длинная белооперённая стрела, и серо-алая птица тяжело ударилась оземь.
