Он стал натягивать тетиву, и его лицо побагровело от натуги, на руках взбухли вены, лоб покрыли бисеринки пота — а лук ему удалось растянуть едва ли наполовину. Задетый за живое, гном заскрипел зубами, поднатужился, отчаянным усилием дотянул тетиву до носа, и в этот момент у него не выдержали пальцы. Чёрная стрела, куда длиннее и толще всех виденных раньше хоббитом, сорвалась с басовитым гудением, раздался звонкий удар — и древко почти на треть ушло в бревна противоположной стены. Тяжело дыша, Торин опустил лук.
— Уф!.. — Он не мог отдышаться. — Ну и ну! — Он разглядывал оружие со странным выражением уважения и неприязни. — Под такими стрелами и из таких луков я не хотел бы стоять и в хирде, — тихо прибавил он.
Торин и Малыш теперь смотрели на лук почти с ненавистью.
— Ты видел, как они прошивали из него доспехи? — повернулся к Малышу Торин. — Вот это силища! Что же будет, если их соберётся не десять десятков, таких луков, а десять тысяч?!
— Ничего хорошего, — буркнул тот. — А ты ещё советовал Рогволду помочь Наместнику вызвать наших на случай беды.
Торин нахмурился и ничего не ответил.
— Молчишь, — продолжал Малыш. — Вот-вот, сперва сдуй пену, а уж потом хлебай пиво.
Оставив печальное место столь несчастливого для Роханской Марки боя, друзья вновь тронулись в путь — солнце уже было высоко. Дорогой они могли говорить только об одном — как всё это случилось.
— Бывалые люди, очень бывалые, — цедил сквозь зубы Торин. — Смотри, как они их подловили! И сели в засаду до тумана — чтобы следов на росе не оставить, и заманили искусно. Ты помнишь следы у леса, Малыш? Хоть там и натоптано, но я всё же ангмарские подковы разглядел — спасибо Рогволду, научил кой-чему. Так вот, их перед роханцами ехало — ну, человек тридцать, не больше. А мальчики эти — кровь молодая, горячая, и погнались… — Он отвернулся и вздохнул. — Ну а в деревне их и встретили. Стрелы из-за каждой ставни… И как метко — всего один конь убит!
— Может, зря мы их не закопали? — робко промолвил хоббит.
— Конечно, хорошего мало, — мрачно ответил гном. — Но хоть снесли в одно место да ветвями прикрыли и обозначили… Их будут искать и найдут. А что, если бы нас застали за этим занятием?
— Как же они так?! — горько вздохнул Малыш. — Даже мне ясно — нельзя конным в деревню очертя голову лезть!
— Их уж не воскресишь, — бросил Торин.
Он ехал нахмурившись и не отрывал взгляда от лесной полузаброшенной тропы, по которой шагали их пони. Примерно в полумиле слева от них шла та самая дорога, приведшая шесть десятков молодых всадников к горькому и безвременному концу.
— Постойте-ка! Слышите!
С дороги донёсся слитный топот многих сотен копыт.
Пригибаясь и бесшумно скользя сквозь густой подлесок, Фолко метнулся к дороге; гномы остались в глубине зарослей. Хоббит достиг придорожных кустов как раз в тот миг, когда из-за поворота показалась голова отряда.
Не жалея коней, по дороге стремительно неслась прославленная роханская конница, и в её рядах Фолко увидел уже не юношей, но зрелых, умудрённых годами воинов; зелёные флажки трепетали на их копьях, над первыми рядами ветер развевал зелёно-белый штандарт Марки; за каждым всадником торопился заводной конь. Всего хоббит насчитал пять сотен воинов.
Конные копейщики промчались мимо прижавшегося к земле хоббита; сперва он хотел выскочить на дорогу, но потом сообразил, что с витязями Марки лучше всего разговаривать не на пустой лесной дороге, а где-нибудь в другом, более спокойном месте. Подождав, пока последний всадник не скрылся вдали, он побежал назад, к друзьям.
— Вот их и нашли, — проронил Торин, выслушав хоббита. — Мы правильно сделали, что вовремя ушли — поди доказывай потом, что мы не в союзе с теми, что перебили их товарищей.
Конский топот замер в отдалении, и некоторое время было тихо; потом оттуда, из-за лесных стен, от оставленной ими деревни, до них донёсся долгий и невыразимо скорбный звук большого рога.
— Нашли, — выдохнул Малыш.
Они помолчали, вслушиваясь в тоскливый зов.
— Но что мне не нравится больше всего в этой истории, — вдруг невпопад заявил Малыш, — так это их летучая тварь! Вот как они обмениваются донесениями! Фолко! Как только увидишь такую — сперва стреляй, а уж потом будем разбираться.
Они повернулись спинами к оставшейся позади деревне и до вечера ехали молча.
Стояло жаркое лето.
Солнце высушило степь, и, спасаясь от зноя, друзья держались края постепенно загибающихся к востоку лесов. Далеко обойдя Дунланд, двое гномов и Фолко пробирались к Воротам Рохана, чтобы потом двинуться вверх по течению Исены — единственной дороге к Исенгарду. Южный Тракт остался в двух десятках лиг к юго-западу — они решили не тратить время на крюк, к тому же в лесу было легче отыскать и кров, и пищу, и воду. Места здесь были глухие — на востоке, между лесом и горами, лежал недружелюбный Дунланд, на западе — степи Энедвэйта, куда часто выгоняли свои табуны роханские пастухи, на юге единственной ниточкой тянулся через пустыню охраняемый Всадниками Марки Тракт.
