Шли они без остановкиДень и ночь в родные горы,Но в дороге их настиглаМесть за короля Тингола.Ив густой траве остались,Эльфов стрелами пробиты,Трупы гномов; был лишь толькоНаугламир взят у убитых.Светлой эльфов Королеве —Мелиан, вдове Тингола —В знак своей великой скорбиНаугламир был отдан скоро.Но она, стремясь в Заморье,Этот мир спеша оставить,Отдала его Маблунгу,Берену прося доставить.И никто о том не ведал,Что из гномов перебитых —Тех, Тингола зарубивших, —Двое не были убиты.Как до гор они добрались?Ранены, пути не зная...Но о всем, что было, гномамРассказали, умирая.И в тоске и горе черномСобирая ополченье,Наугримы из НогродаПодготавливали мщенье.Гелион глубокой ночьюПерешли секретным бродомИ, разбив отряды эльфов,Взяли залы Менегрота.Пал Маблунг Тяжелорукий,Не отдав Наугламира;Но в тяжелой битве гномыОжерелье взяли силой.И ушли из ДориатаПо дороге Даерона,Но ждала засада гномовТам, где воды Телиона.Хоть напали и внезапноЭльфы на отряд в ущелье,Улыбалась им победаТолько в первое мгновенье.Щит к щиту составив, гномыХирда поступью тяжелойЭльфов цепь прорвали скороИ ушли в родные горы.Но по Берена приказуОнодримы их нагнали,И стальные руки энтовСтену хирда разметали.Против них бессильны былиГномьи топоры и копья.И король Тумунзахара Наугламир пред смертью проклял.Берен на земле лежащимКровью увидал залитыйСильмарил, в далеком прошломУ Моргота им отбитый.И, домой вернувшись вскоре,Обруч подарил Диору.Но Диор убит был в ссореС сыновьями Феанора.Эльвинг Ожерелье ГномовПоднесла Эарендилу,Чтобы он зажег над миромСвет чудесный Сильмарила.И теперь глубокой ночью,Вечером и утром раннимЗатмевает красотоюЗвездный свет его сиянье..[3]Торин смолк, раздались одобрительные возгласы, улыбнулся и Олмер.
— Славно спето! — сказал он. — Ну а ты, Малыш?
— Я всегда был изгоем, а в Аннуминасе едва-едва не угодил в тюрьму за то, что открыто ходил по улицам с оружием, — ответил Маленький Гном. — Тамошние начальники вздумали лишить нас, истинных тангаров, нашего символа — они приказали нам ходить без топоров!
— Славно, славно! Ну, что ж, Отон за вас — ожидайте моего решения! — Олмер улыбнулся и добавил, проведя рукой по свежей ране на щеке: — А ты, половинчик, на досуге подумай о Черных Гномах. Нет, не бойся, я не стану тебя ни о чем расспрашивать, но ты все же подумай. Выступят они против нас или нет? Вот в чем вопрос. Ты подумай, может, что-нибудь и решишь, а там посмотрим.
Вождь поднялся, как бы желая проводить друзей. Его проницательный взгляд на миг задержался на хоббите.
— Обошли Сторожевой Лес, говорите... — негромко, словно в раздумье, пробормотал он, но глаза его при этом ехидно блестели. — Обошли... То-то я и смотрю, как здорово ты подрос, сударь мой половинчик... Ну ладно, идите!
Он усмехнулся, махнул рукой и повернулся к Фолко и гномам спиной, давая понять, что аудиенция закончена.
Фолко сам не помнил, как вышел из шатра на ватных, не гнущихся от страха ногах. «Раскрыты! Раскрыты!» — колотилось в висках; гномы, похоже, еще ничего не понимали и пребывали в отличном расположении духа. «Небось решили, лопухи, что нам удалось его провести!» — с отчаянием подумал Фолко.
