— Совет закрыт, — проскрежетал он, еле сдерживая бешенство. — Надеюсь, что все Маршалы Марки исполнят свой долг. Войско не распускать! А послов к Морскому Народу я отправлю немедленно. На Исене сейчас стоит дружина тана Фарнака, не так ли? Вот вместе с ним посланники и отправятся. А теперь разрешаю всем идти.
Маршалы поднимались один за другим, неловко кланяясь королю.
Толстая дубовая дверь закрылась. От королевских покоев в верхних ярусах башни вел только один коридор — волей-неволей все роханские командиры шли вместе. Царило тяжелое молчание.
— Э! Нельзя нам, того, ну понимаете, задуманное ему дать сделать! — внезапно и с силой произнес Брего.
Все остановились разом, как по команде. Похоже, остальные знатные роханцы думали точно так же, потому что у Фреки вырвалось:
— Верно, да вот только как?
— Как, как... — прохрипел все еще багровый Эркенбранд. — Что об этом говорить... Здесь же наемники!
Фолко резко повернулся, словно его обожгли кнутом.
— Уж не задумал ли Храбрейший заговор против своего законного короля? — сквозь зубы произнес хоббит, кладя руку на эфес. Рядом с ним молча встали гномы; их топоры уже были готовы к бою.
— Э, вы что... эта! — всполошился Брего, мигом оказываясь между старым воином и Фолко. — Храбрейший, я, ну прошу тебя...
— Если здесь зреет измена... — ледяным голосом отчеканил Торин.
— Какая измена! — в отчаянии завопил Фрека. — Приказы-то короля — они ж погубят Рохан! Вы же первые были против них!
— Но это не значит, что мы изменим своему слову, — парировал Малыш.
— Но и мы не собираемся! — горячо воскликнул Хама, самый молодой из роханских Маршалов. — Мы просто хотим уберечь короля от гибели! Разве не в этом истинный долг тех, кто любит свою страну и своего правителя?
Фолко, Торин и Малыш переглянулись, принявшись невозмутимо и молча раскланиваться с остальными Маршалами.
— Эй, куда вы... эта... того? — всполошился Брего. — Поговорить надо, Маршалы! С нами идемте, да, нет?
— Разве можем мы, наемники, как поименовал нас почтеннейший Эркенбранд, обсуждать приказы нашего нанимателя? — намеренно-ледяным тоном отозвался Торин. — Повелитель Эодрейд отдал приказ. Нам осталось только выполнить его.
Брего побагровел:
— Ну, вы, того, значит, сердца не держите. Я, эта, прощения прошу, слышите? Я, как бы... э... от всех нас, верно? — Вспотев от усердия (редко когда приходилось произносить вежливые речи), Брего окинул взглядом остальных роханских Маршалов. — Вы, того на Храбрейшего не серчайте. Он же... ну, значит, стар, что ли...
— Погоди, Торин. — Фолко тронул локоть друга. — Нам и впрямь не помешает послушать. Быть может, все вместе мы придем к какому-то мудрому решению.
Видно было, что гномы смертельно обижены. Сам Фолко тоже не спустил бы никому подобных слов, не будь Эркенбранд уже и стар, и немощен. Он чудом спасся на Исене и, говорят, после этого сильно изменился — притом не в лучшую сторону.
— Верно, верно! — подхватил Фрека. — Храбрейший...
— Храбрейший ошибался и говорил в запале, — медленно произнес Сеорл, доселе молчавший Пятый Маршал. — Не нужно из-за неразумных слов одного ссориться со всеми, почтенные гномы. Мастер Холбутла совершенно прав. Нам надо обсудить все спокойно и не давая волю страстям.
Не сразу, но совместными усилиями гномов все же удалось уломать. Эркенбранд, разобидевшись, заявил, что с «наемниками» он за один стол не сядет, и удалился, безуспешно пытаясь придать себе гордый и величественный вид — у него тряслась голова...
Фолко с жалостью посмотрел ему вслед. Нет, он был не прав, обижаясь на впавшего в детство старика. Пусть говорит что хочет! Сам король держит его в Совете, только чтобы оказать почет последнему из оставшихся в живых сподвижников своего отца...
Восемь роханских командиров спустились в большой пиршественный зал. Там сейчас было темно и тихо — праздник отшумел вне стен замка.
— Здесь мы... эта... того, поговорить сможем. — Брего опустился на лавку.
— Надо добиться отмены приказа... — начал было Сеорл, однако Фрека досадливо оборвал его:
— Это и жеребенку понятно!.. Чего нужно добиться — здесь знает каждый, а вот кто сможет сказать, КАК это сделать?
— Король Эодрейд не из тех, кто легко отказывается от своих слов, — вступил в разговор Теомунд, Седьмой Маршал. — Впрочем, раньше...
— Раньше он не принимал таких нелепых решений! — проворчал Сеорл. — Какая кобыла его лягнула? Еще вчера у него не было и следа подобных мыслей!
— Да что тут гадать-то... неважно уже, откуда они у него, значит, мысли эти, так? — Брего, старший по званию среди собравшихся, все круче брал дело в свои руки. — Рохан спасать надо! Так, нет? Значит, эта, войско-то из похода... э... ну, не вернется, ясно ведь, так, нет? Не вернется, это мы все понимаем. Так как короля-то переупрямить-то?
— Быть может, когда его гнев остынет... — предположил Эотайн. — Можно будет поговорить с ним снова...
— А откажет если вновь? — гнул свое Третий Маршал.
— Тогда вновь соберемся и посоветуемся. — Эотайн уклонился от прямого ответа.
— Ну... эта... что скажут Холбутла-мастер и почтенные гномы? — Брего повернулся к Фолко и его друзьям.
