— Я пойду туда. И ты пойдешь вместе со мной. Мы либо одержим верх — либо падем. Если мы падем — то всего лишь отправимся за Гремящие Моря... где я уже побывал один раз. Это совсем не страшно...
— К-как? Т-ты побывал?..
— Я умирал, — мрачно бросил Серый. — Смерть стояла у самого моего сердца... и я уже видел раскрывавшийся предо мной Черный Путь... Туда, на Заокраинный Запад, куда ушли эльфы... Но потом... кто-то, наверное, решил посмотреть, что еще я смогу сделать, — и вернул меня назад.
— Но оттуда не возвращаются! Один только Верен...
После победы в Войне за Кольцо многое из эльфийского наследства стало песнями — особенно в Рохане, всегда предпочитавшем слово произнесенное слову начертанному. «Жеста о Лей-тан», «Высвобождение из Оков», часто пелась в широких роханских степях, перед золотым троном правителей Эдораса и в простых шатрах табунщиков на летних пастбищах. Не раз слышала эту жесту и Эовин.
— Верен умер на самом деле, — сумрачно возразил Серый. — Умер и был возвращен назад... по особой милости Вышних. Со мной было другое. Черный Путь раскрылся передо мной... но я не ступил на него.
— Все равно я не хочу умирать! Мне страшно!..
Несколько мгновений Серый смотрел на девушку.
— Ни у тебя, ни у меня уже нет выбора. Для тебя все было предрешено в тот миг, когда тебя схватили в Умбаре. После этого ты следовала дорогой своей Судьбы. И подумай — разве могли мы повернуть назад после битвы с перьерукими? Куда бы мы пошли? В Харад, навстречу новому плену и смерти?..
— Но разве ты, такой сильный...
— Это могло и не повториться, — сурово вымолвил Серый. — Я чувствовал — там, на Юге, горит питающий меня огонь, и, поверни мы на Север, как знать, чем бы все это кончилось. Нет, не обманывай себя. Надо идти вперед до самого конца. По-моему, смерть в бою куда лучше позорной гибели под харадскими бичами, разве не так?.. У меня за плечами — Мрак и Смерть. Но я знаю — хватило одного взгляда! — что в прошлом я был не простым рыбаком или даже воином. Что-то высокое и необоримое влекло меня... Неужто ты, смелая Эовин, бросившая родину ради приключений, — неужели тебе не хотелось бы рискнуть всем, чтобы получить все?
— Н-не понимаю... — Эовин съежилась.
— У меня была Сила. — Голос Серого упал до шепота. — Не та, что сейчас... совсем другая... чистая, как крылья ночи! Нет, что я говорю... Нет... она... она тянула меня... куда-то прочь... я боролся... не понимая...
Казалось, он бредит. Голова моталась из стороны в сторону, лоб блестел от внезапно проступившего пота. Превозмогая страх, Эовин коснулась горящей щеки Серого — так и есть, весь в жару. Что же теперь делать? В степи, в родном предгорном лесу девушка не растерялась бы, она знала десятки трав — и полезных, и отравных...
Серый, внезапно оттолкнув ее руки, упал лицом в траву. Спина бурно вздымалась от учащенного дыхания. Он страшно захрипел, точно ему не хватало воздуха... и так же резко выпрямился.
— Ох... Что-то нашло на меня... Безумие какое-то... Знаешь, я сейчас видел... странно... точно сон — двое на берегу, в белых одеждах, прекрасные, как... как сами эльфы. Женщина с золотыми волосами, даже лучше твоих, прости, — она смотрела прямо в меня... — Голос Серого с каждым мгновением становился холоднее и спокойнее, Эовин даже показалось, что меняется и его звучание. — Смотрела прямо в меня, — он даже усмехнулся, — смотрела со страхом... Она — боялась — меня! Не знаю, что значит это видение, но... Когда тебя боятся, это значит — есть за что. По крайней мере, в это хочется верить. — Он вновь взглянул на Эовин. — Ты испугалась? Ты думала — я лишился рассудка? Нет, вовсе нет.
Серый поднялся с земли — мягким, кошачьим движением, какого Эовин никогда не замечала у немолодого, седовласого сотника брошенной на верную гибель невольничьей рати.
— Ты идешь со мной?
— 3-зачем?.. Отобрать?.. — Она не договорила.
— Именно так. Отобрать у Хенны его Силу. Я не верю, что она принадлежит ему по праву рождения. Скажу больше — я почти уверен, где сердце той Силы. Я верну себе память... а потом сделаю тебя королевой.
— Что?... — опешила Эовин. Серый смотрел на нее очень серьезно, без тени насмешки.
— У меня есть один долг... — медленно проговорил он. — Старый долг, из прошлого... это одно из первых воспоминаний, что вернулись ко мне... Мертвая девушка, почти девочка, совсем как ты — погибшая для того, чтобы жил я. Я помню ее взгляды... Они жгут меня с первой же секунды, после того как ожили в моей памяти. Это — старый долг, но он должен быть отдан. Вставай! Ты будешь первым воином моей новой армии... и, клянусь тебе именем своим, которое еще предстоит узнать, королевский венец опустится на твое чело!
В его словах билось сердце Силы. Призрачный плащ королей былого, отделанный пурпуром и золотом, вился за его плечами.
Легким движением Серый взлетел в седло. Завороженная его порывом — в тот миг ей казалось, что она уже ощущает тяжесть короны, — Эовин последовала его примеру.
Презрев опасность, они скакали прямо к ставке Хенны.
