Он с улыбкой посмотрел на изумлённых друзей — двоих из них, потому что третий, Малыш, уже мирно посапывал, привалившись головой, как и в первый вечер, к плечу хоббита.
— Вы видели его вчера, он был вместе со мною в «Ножнах Андарила», — продолжал Теофраст. — Его зовут Олмер, он золотоискатель из Дэйла. Я знаю его уже лет двенадцать, он часто рассказывал мне много интересного из происходящих на Востоке событий. А однажды спросил и про Могильники. Это было в его последний приход, он вообще редко появляется в Аннуминасе, примерно раз в год, а наша теперешняя встреча состоялась после пятилетнего перерыва. О, он рассказал об удивительных событиях! Например, о невиданной восьмидневной битве на берегах Рунного Моря, в которой он сражался на стороне истерлингов против неведомого народа, пришедшего с юга, из-за Мордора. По его словам, реки Прирунья три дня после побоища несли трупы людей и коней…
Видно было, что старый хронист увлёкся, и Фолко решил воспользоваться этим.
— Но почему же за ним тогда охотились стражники? — спросил он, стараясь показать, что он необычайно заинтересован рассказом хрониста, и не выдать до времени их подлинных намерений.
— Я не удивлён этим, — пожал плечами хронист. — Все те, кто занят добычей и продажей золота, не в обиду будет сказано почтенным гномам, рано или поздно входят в противоречие с законами Великого Короля, не всегда предугадывающими все повороты событий… А про Могильники я ответил ему почти то же, что и вам — новых сведений мне особенно брать неоткуда, но теперь, после вашего рассказа, я буду отвечать, что не надо бояться багровых огней и серых призраков — надо лишь крепко держать в руках лук и не ослабевать сердцем, как и поступил один мой знакомый хоббит по имени Фолко Брендибэк!
— Но был и ещё один хоббит, не убоявшийся лютых подземных сил, — возразил смутившийся Фолко. — А как же Фродо, знаменитый Фродо Бэггинс, Хранитель Кольца?!
— А разве ему доводилось встречаться с этими призраками? — удивлённо поднял брови Теофраст.
Теперь настал черед раскрыть рот хоббиту.
— Да это же известно всем в Хоббитании от мала до велика! Да и в Красной Книге об этом подробно сказано…
— В Красной Книге?! — разом подобрался хронист. — Кто ж из моих собратьев по перу не слышал об этом удивительном повествовании, дошедшем до нас лишь в кратких, недостоверных и неполных выписках и позднейших пересказах! Красная Книга — заветная мечта любого хрониста! Уж не читал ли её почтенный хоббит?
В голосе Теофраста зазвучала страстная мольба. Казалось, для него сейчас действительно ничего не существовало дороже этого вожделенного, почти сказочного труда. Он весь подался вперёд, его пальцы сплелись, на высоком сухом лбу появились бисеринки пота. И Фолко решился.
— Да, я читал её, — медленно ответил он, — и даже могу показать её тебе, почтенный Теофраст!
Торин испуганно вскочил с кресла, девушка вскрикнула от неожиданности, Теофраст — старый, почтенный и уважаемый хронист — подпрыгнул так, как не смог бы, наверное, в лучшие годы молодости, и вцепился в плечи оторопевшему Фолко, закружившись вместе с ним по гостиной, не распевая, даже не выкрикивая, а прямо-таки горланя нечто безумно-радостное. Полы его тёмного просторного плаща разметались, волосы спутались, но он ничего не замечал. От поднявшегося шума проснулся Малыш и в суматохе схватился за стоящую около камина кочергу.
Наконец Теофраст успокоился и, тяжело дыша, отпустил хоббита.
— Я ваш неоплатный должник, почтенный Фолко, — сказал он, и друзья смущённо отвернулись — на морщинистом лице хрониста блеснула стыдливая слеза. — О благословенная судьба, что послала мне на старости лет такую радость! Но, — он вдруг спохватился и стал серьёзен, — если вы только покажете мне её, это будет всё равно, что дать голодному краюху хлеба, а затем вырвать из рук, не дав откусить ни кусочка! О Фолко, сын Хэмфаста, да хранит тебя Светлая Элберет, ты мог бы сделать великое благодеяние, разрешив мне скопировать её!
— Но мы вот-вот выходим, — слабо попытался возразить хоббит, — и не могу я оставлять её в чьих бы то ни было руках, да простит меня достойнейший Теофраст.
— Да, да, я всё понимаю, — поспешно закивал хронист. — Кто ж оставит такое сокровище! Но я и не прошу этого! Будьте моими гостями в течение следующих семи дней, и за это время под вашим надзором десять самых искусных писцов перепишут её, работая день и ночь! Мы аккуратно разнимем её, а потом снова сошьём. Не надо бояться за её сохранность, — он успокаивающе вытянул руки, — мы делали так много раз, мы знаем, как обращаться с оригиналами великих манускриптов! А вы можете теперь требовать от меня всё, что окажется в моих силах…
Хронист опустил руки и устало умолк, точно выложился до конца во время этой вспышки. Его голова постепенно склонилась на грудь. Фолко слушал его со смешанным чувством удивления и неловкости. Но он не умел ещё отказывать и поэтому тихо сказал «да».
