– Он о многом говорил.
– Я имею в виду прогноз на ближайшее будущее. Помнишь?
– Боюсь, что нет.
– Он сказал, что очередь за одеждой. Платья за пятьдесят центов.
– Теперь припоминаю.
– Так вот, это произошло.
– Что произошло?
– В продажу поступили такие платья. Правда, не по пятьдесят центов, а по полтора доллара.
– Ты уже купила себе?
– Нет, Джей, мне стало страшно. Я шла по Пятой авеню и увидела в витрине табличку, совсем скромную табличку, где было написано, что здесь за полтора доллара можно купить платье, сшитое на манекенщицу. Джей, ты когда-нибудь видел на Пятой авеню платья за полтора доллара?
– Нет, никогда.
– Это было такое красивое платье, – говорила Энн. – Оно все переливалось. И это были не блестки и не нити, блестела сама ткань. Словно живая. А цвет… Джей, это было самое красивое платье, которое я когда-либо видела, и я могла купить его всего за полтора доллара. Но не решилась. Я вспомнила слова Крофорда, и у меня по спине поползли мурашки.
– Жаль, – усмехнулся Виккерс. – Успокойся и возвращайся туда завтра утром, может, оно еще не продано.
– Но речь идет совершенно о другом, неужели ты не понимаешь, Джей? Слова Крофорда подтверждаются. Значит, он говорил всерьез, заговор действительно существует, и мир находится в отчаянном положении.
– А что же ты хочешь от меня?
– Не знаю, Джей. Я подумала, что тебя это заинтересует.
– Меня это очень интересует, – ответил Виккерс.
– Джей, что-то происходит.
– Успокойся, Энн. Конечно, что-то происходит.
– Но что, Джей? Крофорд явно не все сказал.
– Я сам не знаю что, но что-то небывалое. Это выше нашего понимания. Мне надо поразмыслить над этим.
– Джей, – сказала она, в ее голосе уже не было прежней тревоги, – мне стало лучше. Я рада, что поговорила с тобой.
– Пойди завтра утром в магазин и купи охапку этих полуторадолларовых платьев. Только приходи пораньше, до толпы.
– До толпы? Не понимаю.
– Послушай, Энн. Как только эта новость станет известна, Пятую авеню запрудит такая толпа любителей дешевых распродаж, какой ты никогда не видела.
– Ты прав, Джей. Ты позвонишь мне завтра?
– Позвоню.
Они попрощались, и Джей повесил трубку. Некоторое время он стоял на месте, размышляя, что делать дальше. Следовало приготовить обед, сходить за газетами, просмотреть почту.
Он вышел наружу и по дорожке дошел до почтового ящика. Перебрал пачку лежавших там писем, но уже стало темно, и трудно было разобрать отправителей. «Проспекты, – подумал Виккерс, – и счета. Месяц только начался, а их уже куча».
Он вернулся в дом, зажег настольную лампу и положил письма перед собой. На столе все еще лежали обломки, которые он подобрал с пола прошлым вечером. Глядя на них, он не верил, что все случилось только накануне, ему казалось, что с того момента, как он швырнул пресс-папье и разбитые детали градом посыпались на пол, прошло уже очень много времени.
Он стоял на том же месте, что и вчера, и чувствовал – разгадка совсем рядом, но не знал, где ее искать.
Снова зазвонил телефон. Это был Эб.
– Ну, что вы скажете?
– Не знаю, что и подумать, – ответил Виккерс.
– Он определенно в реке. Где ему еще быть? Я сказал об этом шерифу. Завтра с восходом солнца они начнут тралить реку.
– Не знаю, – проговорил Виккерс, – может, вы и правы, но не думаю, что он умер.
– Почему?
– По правде говоря, у меня нет никаких оснований считать его живым. Я сказал бы – просто предчувствие.
– Я звоню вам, – сказал Эб, – чтобы сообщить о получении вечмобилей. Они прибыли после обеда. Все же вам нужна такая машина.
– По правде говоря, Эб, я серьезно не думал о ней, но, возможно, я и заинтересуюсь.
– Я подгоню вам одну завтра утром. Посмотрите, попробуйте. Может, она вам понравится.
– Ладно, – согласился Виккерс.
– Тогда договорились. До завтра.
Виккерс вернулся к столу и взял письма. Счетов не было. В шести конвертах оказались проспекты, а на седьмом адрес был написан угловатыми буквами.
Он вскрыл конверт. Внутри лежал тщательно сложенный белый лист.
Виккерс развернул его.
